И Панарх умолк, глядя куда-то сквозь Анариса в будущее.
Да, Геласаар? Что бы вы предпочли?
Панарх снова сфокусировал взгляд на лице Анариса и вздохнул.
Я предпочел бы видеть на Изумрудном Троне тебя, а не твоего отца, если мы потерпим поражение. Панарх посмотрел вверх, на скалящийся череп. А времени у нас обоих осталось совсем немного.
Анарис не совсем понял, о ком он говорил; о себе и о нем или о себе и Брендоне.
Давай же используем его с толком, закончил Панарх.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
Его неподвижность и безмолвие как раз и вызывали в портном растушую нервозность. Наконец мастер, взглянув на свой хроно-перстень, пробормотал:
Времени мало... ну ничего... так, по-моему, хорошо.
Брендон глянул на себя в зеркало. Телохранитель Эренарха Жаим увидел с дальнего конца комнаты, как одна пара голубых глаз встретилась с другой и мельком скользнула по стройной фигуре в белом траурном наряде. Ткань была наивысшего доступного здесь сорта, камзол и брюки сидели как влитые меньше нельзя было ожидать от личного портного Архона Шривашти, но Жаим никогда еще не видел столь простого парадного костюма. Никаких украшений только перстень с темнолицым возницей, который Эренарх носил на руке с их первой встречи.
Еще босуэлл,
тоже совсем простой с виду никто не сказал бы, что он из разряда самых мощных. Эренарх рассеянно проверил прибор и спросил Жаима:
Готов?
Жаим уже час как был готов. Он оглядел в зеркале свою новую униформу. Цвет он выбрал серый как камень, как сталь, как компромисс между светом и тьмой. И кивнул.
Тогда пошли, сказал Эренарх.
После нескольких дней усиленной дрессировки Жаим усвоил кое-какие основы протокола Дулу. Он поклонился низким поклоном слуги перед господином.
В этом жесте заключится вопрос. Брендон посмотрел на него с мягким недоумением и точно так же, до мельчайших деталей, поклонился Жанму. Это был ответ безмолвный, но верный.
Жаим улыбнулся и пошел вслед за Брендоном к транстубу.
Она сыпала проклятиями, срывая платье за платьем с вешалок и швыряя их на пол. Ее горничная растерянно стояла на заднем плане с молчаливым упреком в глазах. Они обе знали, кому придется все это убирать.
Ваннис прикусила губу материнский голос произнес у нее в голове с мягким укором: «Дурные манеры нельзя оправдать ни временем, ни обстоятельствами», а следом деловым тоном заговорила гувернантка: «Обращайтесь со своими слугами как с людьми, и они будут вам преданны; обращайтесь с ними как с машинами, и они начнут злоумышлять против вас».
Ваннис беспомощно оглядела последние из своих нарядов и закрыла руками глаза.
Гребаная паскуда Корбиат ведь знает же, как это для меня важно, прошептала она себе в ладони. Что же делать?
Ваннис решительно опустила руки. Йенеф стояла, молча глядя на нее. В душе у Ваннис шевельнулась тревога, и ей вспомнилось еще одно из материнских наставлений: не надо выдавать слугам свои замыслы и сознаваться перед ними в своих неудачах. Каждый твой секрет это оружие, которое могут использовать против тебя.
Ступай к озеру и последи за Эренархом, сказала Ваннис. Возвращайся, как только он выйдет.
Йенеф поклонилась, сложив ладони, и молча вышла.
Ваннис со вздохом опустилась на кушетку. Что делать? Отвага, героизм, чудом избегнутая смерть это все хорошо для novosti по визору. Ваннис тоже наслаждалась атмосферой опасности и риска, окружавшей ее в момент прибытия сюда, но такие вещи недолговечны.
В начале событий она проклинала случай, повредивший скачковые системы на яхте Ристы и помешавший ей поспеть на Артелион к Энканиации Брендона. Она терзалась бессильной злобой, зная, как разгневается Семион; он редко вмешивался в ее жизнь, но уж когда просил о чем-то, Ваннис всеми средствами старалась эту просьбу выполнить. И он захотел, чтобы она присутствовала на Энкаинации.
Перескочив наконец в систему Артелиона, она услышала ужасающие новости: Панархия находится в состоянии войны, Артелион захвачен старым врагом Панарха, правителем Должара, сам Панарх попал в плен. Ваннис до сих пор не знала, откуда капитан их яхты взяла координаты Ареса, однако той они были известны, и Ваннис с Ристой оказались в числе первых беженцев.
В те первые несколько недель горсточка Дулу среди военной элиты Ареса проводила время очень весело. Этикет, и военный и гражданский, по такому поводу был несколько смягчен, и все нижнесторонние и высокожители, Дулу и Поллои общались свободно. Но вскоре число беженцев стало расти, и лучшие жилища гражданской части станции заселились Семьями Служителей Панархии.
Беженцами теперь были все и каждый, и старые правила вследствие потрясения основ Вселенной стали как будто еще строже.
Вещи, которые Ваннис взяла с собой, были рассчитаны на короткую поездку, и белого у нее имелось не так уж много это ведь цвет траура или юности. Какая мрачная символика: оставшаяся при ней частица ее огромного гардероба напоминала Ваннис обо всем, что она имела и чего лишилась.
Семион мертв, а она, хоть и была за ним замужем, не принадлежала к семье Аркадов. Такой древний закон: в отличие от других семей Дулу, где новое родство включается в брачный контракт, у Аркадов посторонний принимается в семью лишь при восшествии на престол его или ее супруга, Панарха или Кириархеи, прямого потомка Джаспара Аркада.