И у меня так и просится ответ на невысказанный вопрос:
Извини брат, не могу. Молодой, дурной. Как вижу мяч и ворота, все забываю, только вперед
И он похоже понимает наш молчаливый диалог и так же молча меняется с Бессоновым местами, теперь Владимир приглядывает за мной, а Сергей его страхует.
Бессонову понятно, все равно. У него по моему вообще не бывает ни нервов, ни страха, ни усталости. И ответственный до невозможности. Скажут стоять и будет весь матч стоять, а тренер соперника потом заявит:
Я вообще не понимаю, что у вас делал на поле Бессонов?
А тот стоял,
потом в конце матча подключился, когда про него по моему уже все забыли и отдал. И забили, и выиграли.
Была такая история, была. Думаю я, глядя на человека с двумя, нет это Демьяненко, ну значит с тремя сердцами.
А наши все отошли к своим воротам и довольно успешно защищаются. Ширинбеков и Пятницкий вычищают зону перед штрафной, Гусейнов и Добровольский помогают защитникам на флангах, а Пономарев ждет скидки, чтобы отдать мне.
А я стою и поглядываю на киевлян, стоящих рядом. Иногда делаю легкие забеги, помахивая ребятам, чтобы присоединялись. Они немного злятся, но бегут рядом, наверно, с мыслями:
И что этому молодому психу не стоится на месте. Мы же так хорошо стояли.
А я в ответ думаю:
Потом все на вас свалю, на Беса с Серегой, скажу заморозили, довели бедного Дана. Будете потом сами с моими девчонками объясняться, но не так как вы думаете, мне замены не нужны.
В итоге Бес не выдержал и спросил:
Дан, ты чего мельтешишь?
На что я не нашел ничего лучшего, чем честно ответить:
Бес, холодно у Вас в Киеве, матери городов русских. А у меня еще встреча интересная, боюсь сперва себя заморожу, а потом и ее
Бес ржет, он в курсе моих амуров и отвечает:
Рыжая что-ли приехала? Или кого еще нашел?
Чур тебя, Бес. Куда еще? И так уже четыре или пять, я пока точно не сосчитал. Смеюсь я в ответ и тут вижу, что все бегут к центру поля.
Не ужели закончили? Думаю я и смотрю на табло:
А там:
Надо попробовать, сделать красиво
Но, похоже эта мысль посетила всех и судью тоже. Он дает начать с центра, потом ровно три наши передачи и финальный свисток, завершающий наше противостояние.
Мы, довольно тепло прощаемся с киевлянами и уходим с поля, но по пути, меня неожиданно перехватывает Лобановский и немногословно произносит:
Хорошо отыграл, Дан. Жду тебя в сборной на матч со шведами, вызов пришлем. Счастливо.
И уходит, а я в шоке:
Чтобы великий Лобановский, поздравил игрока соперника с победой и лично позвал в сборную. Не слышал такого. Признал значит Понимаю я простую истину и ухожу в раздевалку. А на табло остается источник шока киевских болельщиков:
И я вот стою и жду мою рыжую, мою Машку. Я ведь не видел
ее с того самого злополучного матча в декабре. Получается три месяца с лишним.
Как она и как они? Наши отношения? Думаю я и неожиданно всплывают чужие воспоминания:
Подошла, глянула, вся какая-то виноватая и то же главное рыжая. Очень похожа. Холодно поцеловала и сказала:
Пойдем к тебе.
И мы пошли, молча.
Пришли и с порога:
Мы расстаемся, не спрашивай, так надо.
А стою, как будто ударенный чем-то и не понимаю, что говорить, что делать?
Навязываться, просить. Я не умею, я не навязываюсь и ни о чем не прошу, ни когда, и ни кого. Я такой, какой есть.
А она как будто почувствовала все это и видно не захотела на такой ноте заканчивать все то волшебное, что было. И неожиданно сама прыгнула на шею, как будто все хотела вернуть. И почти вернула, до конца, до самого. Без запретов и сомнений.
Но потом как будто пленку отмотали назад, как будто ни чего и не было, привиделось. И снова холод полоснул по душе и она замерзла окончательно, надолго, очень надолго, почти навсегда.
Что это было? К чему? Предупреждение, предвидение или рассказ судьбы? И этого опасаться или напротив, судьба все вернет, и за того парня то же? Мысли, мысли, уже почти душат.
Я поднимаю глаза и вижу ее, рыжую, красивую, счастливую. Бегущую по вечерней улице ко мне на встречу. И понимаю, нет это не про меня, то видение. У меня все по другому, мне судьба вернула сполна за всех и сразу.
Подбежала и прыгнула на шею. Неловкий поцелуй и врезались зубами, и снова молнией в голове:
Как тогда у того парня. Это точно судьба рассчиталась. Если сейчас еще платье на молнии окажется, то я уже ни чему не удивлюсь. Думаю я и замечаю под распахнувшейся курточкой, молнию на красном платье, идущую от ворота и до самого низа.
Понятно, все понятно, еще и красное. Решаю я эту не сложную задачу и совсем не удивляюсь следующей реплике моей любви:
Я так рада, так рада. Ты, ты со мной. Ты знаешь, со мной в последнее время столько хорошего приключается. Уже пела на телевидении и у меня там другое имя, представляешь. Я прямо Маркиза Смеется она, а я ее целую и говорю:
Ты Маша, для меня ты Маша, рыжий ангелочек.
А сам думаю:
Еще одно совпадение. Два имени. Там тоже было два. Правда второе возникло странно и гораздо позже, но два, то же два.
И тут, повинуясь мимолетному импульсу, произношу мысленно: