Из аэропорта имени Дж. Ф. Кеннеди, называемом в просторечии ДжФК, Мэт Шихан сделал небольшой крюк по Бруклину и сел в метро. Поезд нёсся по линии A от станции «Джей Стрит» под протокой Ист-Ривер в Манхэттен, а Мэт Шихан смотрел сквозь окно вагона в темноту, периодически разрываемую проносящимися мимо лампами.
Сквозь грохот поезда едва доносились обрывки фраз пассажиров, но Мэт, поглощённый своими мыслями, не обращал на окружающих никакого внимания. Был утренний час пик, и давка, как всегда в это время, утрамбовала человеческие тела и, между прочим, плотно прижала к Мэту стоящую перед ним молодую женщину. А та, судя по выражению её лица, нисколько не возражала против столь тесного, чуть ли не интимного, соседства. Время от времени толпа колыхалась, сквозь переднее стекло был виден следующий покачивающийся вагон всё было вполне обычно.
Вдруг прижатая к Мэту женщина взволнованно завертела во все стороны головой, свирепо выискивая кого-то, и наконец её зелёные глаза зло остановились на сверхблизком соседе на ничего не подозревавшем бедняге Мэте.
Не распускай руки! рявкнула она со всей решительностью.
Мэт, конечно, сразу же обратил внимание на мелькнувшую белизну её зубов; не укрылась от его внимания и её красивая загорелая кожа. Впрочем, цвет сильного загара, по всей вероятности происходил не от солнца, а от генов слишком уж гладкой была эта шелковистая прелесть, от загара подобного не бывает.
Когда эта жеребцовская цепь оценок и рассуждений прошла по извилинам мужественного Мэта, до него дошло наконец, что какой-то другой жеребец из ближайшего окружения исподтишка ущипнул обольстительную соседку.
Я вообще к вам не прикасался, вежливо объяснил он, по крайней мере рукой.
Зелёные глаза некоторое время пристально изучали Мэта.
Извините, сказала она и перевела взгляд на другие лица в поисках следующего подозреваемого.
А Мэт снова окунулся в свои мысли под привычный шум поезда. Чувствовалась усталость во время полёта из Мехико Мэту не удалось отоспаться, а для дел, которые ждали его в Манхэттене, хорошо бы иметь побольше сил и энергии. Клонило в сон, Мэт поддался наплыву слабости и закрыл глаза, но вдруг вагон бешено дёрнулся, лампы над головой погасли, где-то рядом в наступившей тьме полыхнул сноп искр, раздались крики и визги.
Последовала серия взрывов, столь частых, что они почти слились в сплошную канонаду. Сработало экстренное торможение, и Мэт ощутил, как его бросило вперёд и вдавило в стоявшую перед ним женщину. Из хвостовой части вагона подуло ветром. Вагон содрогнулся и замер. После недолгой неподвижности в полной темноте все почувствовали, как пол внезапно накренился, словно свесившись в невидимую яму.
По изменившейся акустике возгласов в них чувствовалось уже больше недоумения, чем страха, можно было догадаться, что вагон уже перестал быть закрытым помещением: где-то, очевидно, зияла огромная дыра. И давка почему-то уменьшилась. Какой-то мужчина вдруг завопил, видимо, от сильной боли. Крик замер, послышалось, как где-то внизу шмякнулось тело. Несколько мужчин зажгли спички и зажигалки, неровные
пляшущие огоньки неясно высветили кошмарную картину от вагона осталась только передняя половина, а дальше был сплошной мрак. Раздались крики ужаса
Гарри! Гарри! Что это?!
Мэт пробрался к чернеющей пустоте в торце вагона и замер при виде чудовищного зрелища: задняя половина вагона исчезла, люди в испуге жались по стенкам, цепляясь за поручни, и с ужасом вглядывались в открывшуюся перед ними бездну. Мэт попытался взять себя в руки, присмотрелся внимательнее вагон был не разорван, а разрезан неведомой силой: металлические тёмно-красные края на месте ровного разреза ещё не успели застыть и тускло светились. Всплыло воспоминание: однажды Мэту довелось увидеть дыру в броне танка, пробитую бронебойным снарядом. Но края дыры в броне танка были рваными, а здесь удивительно ровными, гладкими, с небольшими наплывами и застывшими капельками металла. Похожие следы остаются на мягкой пластмассе, когда её режут горячим ножом. Несколько человек были в крови. В воздухе зловеще запахло машинным маслом, озоном и страхом.
Мэт достал из портфеля фонарик размером с карандаш и посветил им в туннель, осторожно спрыгнул на путь, стараясь не касаться рельсов, хотя напряжения, по всей видимости, уже не было. Метрах в двух от торца вагона-обрубка лежал человек и тяжко стонал. Мэт схватил его за одежду (на всякий случай стараясь не дотрагиваться до кожи а вдруг напряжение ещё не отключено?) и оттащил от рельсов. Почувствовал, как начинает справляться с нервным потрясением.
Кисть правой руки лежащего человека, очевидно, была отрезана той же бесовской силой. Рана была опалена, даже обуглена, но кровь всё же обильно сочилась из обожжённых сосудов. Человек ещё дышал. Мэт вынул из брюк несчастного ремень и, сделав из него жгут, плотно обмотал ему запястье, чтобы остановить кровь.
Держись, парень, скоро сюда приедут врачи, всё будет нормально, произнёс Мэт как можно более бодрым и обнадёживающим тоном, хотя бедняга был без сознания от болевого шока. Из вагона на шпалы спрыгнули ещё двое. Этому человеку срочно нужна медицинская помощь, сказал Мэт. Узнайте, есть ли в вагоне врач. И он медленно пошёл по рельсовому пути дальше, светя фонариком себе под ноги.