Батюшки! Марья, это же так это же
Грида, цыц. Молчи. Никто это. Просто мой хороший друг. Марья нагло засунула руку в карман его кафтана, достала золотую монету и всучила её женщине.
Та быстро спрятала золото за пазуху и шёпотом затараторила:
Это же царевич Кощей, ты что, не видишь? Марья! С ума сошла? Нашла куда приводить друга своего! Да откуда у тебя такие друзья вообще?
Я здесь как обычный посетитель, встрял Кощей.
Он смерил Марью тяжёлым взглядом и добавил:
Будет славно, Грида, если ты сделаешь вид, что не узнала меня, а я сделаю вид, что меня здесь не было. Хорошо?
Та отрывисто кивнула.
И найди нам местечко. Потише и подальше от этих людей.
Царевич покосился по сторонам. Упитые вусмерть бабы горланили песни, пьяный мужик развалился на дубовом столе, фальшиво наигрывая на балалайке какую-то весёлую мелодию, которая в его
исполнении звучала уныло и безысходно. Пьяные посетители громко спорили, размахивая стаканами и щедро осыпая друг друга смачными плевками. Один даже колдовал. Правда, сложно было понять, чего он хотел, бормоча рифмы и вырисовывая в воздухе чёрные кривые узоры.
Конечно, царе конечно, конечно, засуетилась Грида.
От Кощея не укрылись злобные взгляды, которые она бросала на Марью, однако та, в свою очередь, не снимала с губ лучезарной улыбки.
«Отомстила, что ж»
Что будете? Грида облокотилась о высокий стол.
Как обыч начала Марья, но Кощей её перебил:
Брагу, он бегло прочитал на помятой бумажке список блюд и напитков, брагу новградскую, для меня и моей спутницы. Оленину с клюквой и утку в яблоках.
Новградская не дешёвая. А, ой. Конечно. Новградская.
Кощей повернулся к Марье:
Всё?
Она криво улыбнулась.
Мне два стакана. Нет, три. И побыстрее. Не хочу засиживаться.
Грида кивнула и жестом указала следовать за ней.
Столик находился за занавеской. Там сидел молодой паренёк, на коленях у него красовалась грудастая девица. Завидев Гриду, они нехотя поднялись и быстро покинули укромное местечко. Хозяйка питейной тряхнула стулья, обтёрла стол и отошла, позволяя гостям присесть.
Побыстрее, слышишь? повторила Марья.
Не торопись, улыбнулся Кощей.
Грида растерянно что-то пробормотала и ушла, дёрнув за собой занавеску. Голоса стали приглушёнными, звуки балалайки зазвучали в отдалении. Они сели напротив и некоторое время молча буравили друг друга глазами.
Спрашивай, наконец заговорила Марья. Она приняла скучающий вид. Что хотел узнать?
Как ты докатилась до такой жизни? Царевич откинулся на спинку, скрестив руки на груди.
А ты как докатился до этого?
Кощей непонимающе нахмурился, и девушка невнятно помахала руками перед собой.
Родился в царской семье, быть может? Я серьёзно, Марья, что случилось? Ты общаешься с Ягой?
Нет. Уже несколько лет не видела её. Как она? Жива? Здорова?
Наверное.
Они снова замолчали. Кощей бездумно оглядел закуток.
Какое тебе дело до меня? Марья наклонилась вперёд, улёгшись на стол. Ты ведь даже не узнал меня сперва. Ну украла банку, что с того? Может быть, это вопрос жизни и смерти?
Я не знаю, честно ответил царевич, но, видимо, какое-то дело есть. Что в склянке?
Настой.
Да видел, что не живая водица. Что за настой?
Женьшень, вереск, рябина и малия с полынью.
Подожди. Царевич усиленно задумался. Что-то он знал об этих травах. Для чего же они?
Не утруждайся, Марья отвела потускневший взгляд, поверь, ты не хочешь это знать. А я не хочу выслушивать то, что слышала уже тысячу раз. Давай просто поболтаем? Вот ты, зачем ты в Китеже? Просто или по делу?
Выгуливаем с Володаром княжеских детишек.
Девушка озадаченно поморщилась. Кощей рассказал про задумку отца, про гостей и Лелию. Говорил он нехотя. Грида успела принести по стакану браги и оленину с уткой. Кощей придвинул оба блюда Марье.
А ты?
Не хочу. Всё для тебя.
Девушка пожала плечами и накинулась на мясо точно хищница.
Женишься, значит, она с трудом прожевала здоровенный кусок и отхлебнула браги, мои поздравления.
Спасибо, сухо бросил Кощей.
Свой напиток он цедил медленно и без особого удовольствия. Не то чтобы новградская брага была плохой. Сносной. Да только привык царевич пить и есть исключительно самое лучшее. А новградская была просто не самой худшей, но даже рядом не стояла с брагой из личных запасов батюшки, привезённой из Мурома, редкой и действительно вкусной.
Странная она, понимаешь, поделился Кощей, как будто мёртвая.
Жуть. Не завидую тебе.
Царевич качнул головой.
Неужели ты всегда такой была?
Какой?
Резкой. Колкой.
Марья пожала плечами. Кощей побарабанил пальцами по столу. Спросил:
Где ты живёшь?
А ты в гости хочешь напроситься?
А ты хоть раз можешь нормально ответить?
Девушка вытерла губы, и царевич невольно задержал на них взгляд. Хмель ударил в голову, по телу полилось мягкое тепло, а её глаза они засияли, как серое небо, подсвеченное осенним солнцем.
Странное волнительное молчание прервала Грида. Она сунула Марье под нос ещё два стакана и опасливо спросила:
Детка, вы не собираетесь уходить? А то Изяслав с мужиками пришёл. Сама знаешь, отказать им не могу. Она покосилась на Кощея. Тот хотел заговорить, но Марья его опередила: