Я завизировал кипу важных бумаг, дабы в XIV пятилетний план включили строительство университета в Белостокской области.
У Белоруссии уже есть три универа в Минске, Гомеле и во Львове Стоп! Гомель это уже на Украине, в Западно-Русской АССР. Всё никак не привыкну.
Ну, значит, два универа у бульбашей уже есть, пусть будет третий. Тогда в XV пятилетке откроем четвертый и пятый Ивано-Франковский и Луцкий
Мои неспешные размышлизмы грубо прервал телефонный звонок винтажный аппарат из черного эбонита злобно трясся на столе и старчески дребезжал.
Алло?
Гарин Михаил Петрович? провод донес строгий официальный голос.
Да, это я.
Пуго говорит, веско сказала трубка. Мы ждем вас на заседании Комитета партийного контроля ровно в десять часов.
А по какой такой надобности, Борис Карлович? подобрался я.
Будем разбирать ваше персонально дело, товарищ
Гарин!
Недоуменно послушав короткие гудки, я уложил трубку на место. Минутная растерянность в душе понемногу замещалась злостью.
Однажды вы уже плохо кончили, товарищ Пуго, тяжело вымолвил я. Хотите повторить? Ла-адно
Тот же день, позже
Москва, улица Куйбышева
В «доме с башенкой», где заседал могущественный КПК, я не бывал ни разу. Хотя и довелось пересекаться с Пельше, но на Старой площади. И вот, сподобился
Очень вежливый молодой человек в секретариате предложил мне сдать партбилет «временно, разумеется, до окончания заседания». Я нагло ухмыльнулся дескать, не ношу с собой.
Знаю я здешние повадки Еще при Арвиде Яновиче можно было лишиться партийного билета. И ходи потом, вымогай красную книжицу обратно Нет уж.
Попав на заседание, я вежливо поздоровался. Мне сдержанно покивали в ответ. Людно не было, да и знакомы мне оказались лишь двое сам Пуго, да Янаев, его зам. Последнего я, впрочем, помнил по окаянным дням ГКЧП как у Геннадия Ивановича руки дрожали в прямом эфире. Обладай он хоть малой долей мужества, твердости, стойкости, то за измену Родине судили бы не его, а Горбачева с Ельциным!
Да, пришлось бы действовать жестко устроить советскую версию Тяньаньмэня. Погибли бы тысячи распоясавшихся «демократов», выдающихся представителей «вечных двух процентов дерьма» не жалко. Зато были бы спасены миллионы душ нормальных советских людей! Спору нет, жизнь пошла бы трудная, но СССР не распался бы, не случилось бы смуты и разрухи «святых девяностых»
Не знаю уж, как Янаев воспринял мой неприязненный взгляд, однако он заерзал.
Начнем, товарищи, чинно сказал Пуго, и секретарь тут же склонился над девственно чистым протоколом, запятнанным лишь чернильным грифом «Совершенно секретно». В адрес Комитета партийного контроля поступило письмо от коллектива сотрудников НИИ Времени, подписанное от лица товарищей заведующим лабораторией, старшим научным сотрудником Панковым Аркадием Ильичем
«Ишь ты поразился я. Так вот откуда ветер подул! А вони-то, вони сколько нанес»
Не стану зачитывать письмо, продолжил Борис Карлович, откладывая мятый исписанный лист с приколотым конвертом, там приведено слишком много подробностей и доказательств полного морального разложения товарища Гарина
А можно чуть поконкретней? холодно сказал я. А то непонятно, как именно я разложился.
Извольте, криво усмехнулся председатель КПК. Вы, товарищ Гарин, разумеется, станете отрицать факт вашего проживания с тремя женщинами одновременно?
Присутствующие возмущенно зароптали, глядя на меня, как на врага народа, но и завистливое любопытство я тоже уловил.
Нет, товарищ Пуго, отрицать данный факт я не стану, непринужденность далась мне с трудом, но сдерживаемая пока ярость неплохо тонизировала. Да, я проживаю вместе с тремя женщинами, матерями моих детей, и что в этом плохого?
Бедный Пуго даже отшатнулся.
Что? растерянно выдавил он. А вас разве не смущает аморальный характер данных отношений?
Нисколько, хладнокровно отрезал я. На данном судилище присутствует, как минимум, четверо, имеющих любовниц, и характер подобных отношений почему-то никого не смущает, ведь эта достойная четверка тщательно скрывает свои внебрачные связи. Меня, знаете, всегда приводило в глубокое изумление то обстоятельство, что коммунисты атеисты по определению оценивают нравственность товарищей по партии с точки зрения христианской морали, причем в самом ханжеском ее выражении. И я не совсем понимаю, что конкретно вас не устраивает? Ведь жена-то по документам у меня одна, а число любовниц никакими регламентами не ограничено!
Мы должны быть уверены в своих товарищах по партии, послышался голос из толпы, уверены в том, что он не предаст идеалы революции
Какие пышные слова! зло усмехнулся я. Мною сделано для этой страны больше, чем всеми вами, вместе взятыми. И кровь довелось проливать, что зафиксировано «формализовано», как у вас здесь выражаются, в моих орденских книжках!
Никакими прошлыми заслугами, председатель КПК вяло шлепнул ладонью по столу, вам не прикрыть нынешнего разврата! Коммунисту, занимающему ответственные посты, негоже иметь трех жен!
Я смолчал, понимая, что Пуго всего лишь исполняет чей-то заказ. Все это судилище затеяно лишь для того, чтобы посадить на мое место в ЦК своего человечка.