Насилия было много, чрезвычайно
много. Но и оно определялось укладом. Невозможно держать хозяйство в порядке без весьма строгой внутрисемейной дисциплины. Отсюда затрещины, щипки, ложка в лоб, порка, кулак отеческий. Насилие со стороны барина, сбор оброка старостами тот же, непременно сопровождаемый битьем, было не самой большой частью от получаемых ежегодно, ежемесячно, еженедельно и ежедневно колотушек в своей среде. Дедовщина.
Детей любили, разумеется. Ребёнок для крестьянина Божье благословение и точка опоры в жизни земной. Чем больше этих точек опоры, тем устойчивее положение. Не умер в первые месяца три окрестили, дали имя. Дожил до способности бегать можно начинать приставлять к делу. Лет с шести уже полусерьезно.
Неурожаи и следующие за ними болезни, пожары, выплаты государству и помещику, падёж скота, всё умудрялись переживать эти люди. В итоге получался тип человека невероятной устойчивости, каким бы замшелым доходягой с виду он не казался. Непосредственно в Болдинском имении, где с урожая прокормиться было невозможно и процветало отходничество, народ, ко всему прочему, и любознательностью отличался. До разумных пределов. Для них вся жизнь являлась бесконечной борьбой за существование, не больше и не меньше. Плохой год мог легко пустить по миру успешную доселе семью, а то и отправить её на погост. Я стал (мне казалось) многое понимать. Отчего крестьяне так не любят новшества? А оттого. Отчего многие люди не любят когда им советуют работать иначе прямо в процессе их напряжённой работы? А если работа не просто напряжённая, а от неё зависит буквально ваша жизнь и жизнь ваших детей? Представьте, вы из сил выбиваетесь, на жилах тянете, и тут советчик непрошенный, который знает как надо, а вы и ваши предки дураки. В принципе ясно. Вот мужик, у него было десять-пятнадцать братьев и сестёр, осталось двое-трое; детей жена родила тоже с десяток и сейчас носит, четверо ушли к Богу в младенчестве, ещё трое до десяти лет, старшего против закона забрали в рекруты, считай как мертвый, есть ещё сын и дочь. Платить надо подати. Любопытно, но против самого этого факта никто не возражал, не нравилось что очень много берут. Крестьянин ведь даже натуральную часть оброка переводил мысленно не в деньги, а наоборот, деньги перекладывал на пуды ржи и ячменя, считая сколько бы досталось семье без этой ноши. А так никаких протестов. Коли есть Бог на небе, то должен быть и Царь на земле. Царю нужно войско, от бусурман отбиваться. Бусурмане хотят народ веры лишить и церкви святые разрушить, чтобы никто православный в рай не попал. Сам слышал. Для войска нужны бояре. Перед другими странами в грязь не падать. Для того и берут деньги. Всё логично и понятно. Да и некогда особо вникать, приданое собирать дочери надо. Сыну хозяйство передать. Расскажите такому человеку о производстве средств производства и добавочной стоимости продукта. Ну-ну. Недаром социалисты так обрадовались появлению рабочего класса. Рабочий, даром что вчерашний крестьянин, совершенно другой человек. Другая жизнь другие люди. А эти однажды я представил, что будет если сказать кистеневцам о праве детей на самоопределение. Какого они, дети, пола, например. Мальчики или девочки. Согнуло тогда от смеха, но осмелься я на эксперимент и мне бы стало совсем не смешно.
При всем этом и радостей было немало. Взять те же свадьбы, что играли иногда по десятку за раз. В общем и целом не сказал бы, что вся жизнь их безнадежна и безрадостна. Трудно да, очень. Уныния не было. Часто видел как идут и поют что-то весёлое. Тоже своего рода элемент естественного отбора, склонные к печали жили явно похуже.
Дворяне не имели никаких особых преимуществ в вопросе смертности. Немногим лучше, но и то как смотреть. Основная масса дворянства, то есть людей бедных с «благородной» точки зрения, их не имела вовсе. Преимущество в питании давало бонус, конечно. Не слишком значительный. Высшая знать, небольшой замкнутый мирок со своими законами, отправлялась на тот свет столь же исправно.
для вида.
Странно или нет, но решение о ликвидации, то есть убийстве Николая Афанасиевича Гончарова, далось мне с пугающей лёгкостью. Без философских рассуждений о том, что «все умрут», или уже умерли ко времени «моего» будущего. А как-то вотнасмотрелся. Проникся. Если современникам всё было нормально, то мне нет. Защитная реакция психики вела к холодной логике не церемониться. Совесть лучший адвокат, и этот бесподобный юрист говорил мне, что раз уж «местные» относятся к себе и другим столь сурово, то мне тем более не стоит переживать.
Однажды один профессор, историк, рассказал нам на лекции интересную мысль, что государство полностью меняется за четверть века, какая бы преемственность не была. Прошло двадцать пять лет все изменилось. Названия могут остаться те же, пусть и правитель останется прежним, но страна меняется. Это уже другая страна. Задумался. Что-то было в этом утверждении. Стал смотреть. Россия с 1800 года и по 1825 сильно изменилась? Внешне нет, а внутренне? Пожалуй, что и да, хотя не был уверен. А Россия с 1825 по 1850? Тоже не очень, если не копнуть. Копнешь совсем иное уже, верно. Ну а дальше страна пустилась в галоп. 1850 и 1875 разные государства. 1875 и 1900 тем более. 1900 и 1925 нечего и говорить. 1925 и 1950 разные планеты. 1950 и 1975? А 1975 и 2000 год? А дальше? То-то и оно.