«Ничего, сказал я себе, это временная слабость. Пройдёт. Человек ко всему привыкает и живёт в любых условиях. Нечего ныть и жаловаться. Могло быть много хуже. Хоть в мужика попал, а не Наталью Гончарову, например. Во была бы ситуация. Или в собаку. Или просто умер. Нельзя раскисать.»
Жениться тебе надо, сын Афанасиевич.
Вы сговорились, Александр Сергеевич?
С кем? Ничуть. По тебе всё видно, я все-таки разбираюсь в людях. Тоскуешь. Это, Стёпушка, оттого, что жены у тебя нет.
Вам виднее. вежливо заметил я.
И не возьмёшь ведь крестьянку, ясное дело. Куда такому молодцу баба деревенская. Тебе подавай нечто особенное. Да, задачка.
Я так же вежливо промолчал. Приехав и поднявшись в квартиру Пушкиных, мы увидели что-то напоминающее растревоженный улей. Прислуга, чья численность утроилась по сравнению с осенью, изо всех сил изображала бурную деятельность. Всё эти Марфы и Параши с Иванами хлопотливо носили мебель, картины, вазы, мыли полы, покрикивали друг на друга, толкались.
Готовитесь к параду, Александр Сергеевич? Командовать которым будете вы?
Да, что-то в этом роде. с нотками смущения отозвался Пушкин.
Наталья Николаевна встретила нас с присущим ей жизнелюбием. Каким-то образом она прекрасно ориентировалась в творившемся кругом хаосе, твёрдо указывая что и куда нести, что кому делать и выглядела очень довольной. Решив, что от добра добра не ищут, мы прошли в кабинет Пушкина. Там он показал мне записку, полученную вместе с шампанским.
Это не мой почерк, вынес я вердикт, хорошенько рассмотрев бумагу, и стилистика не моя. Странно, что такой человек как вы не понял это сразу.
Да,
текст показался странным.
Только показался? «Уважаемый Герой России и Спаситель Императора, ваш ничтожный холоп спешит сложить к вашим ногам это презренное вино, дабы вы имели достойную вас возможность напоить им тех кто покажется вам достоин поздравить вас с повышением», прочёл я начало вслух. какое-то издевательство, а не письмо.
Гхм.
Нет, действительно черт знает что. Как вы могли допустить, что подобное могло выйти из-под моего пера?
Пушкин смутился ещё больше.
Не обижайся, Степан.
Не обижаюсь, просто недоумеваю. Как?
Подумал, что ты так шутишь, развёл руками поэт, разве это невозможно? Ты ведь все время шутишь, Степан, отчего бы и не подумать?
Бумага плохая. Дешёвая. Нет, я не мог послать вам такое, Александр Сергеевич. Никак не мог. Но кто же тогда? Позволите осмотреть вино?
Пришлось Пушкину оторвать двух «дармоедов» лакеев от их бурной деятельности, и вот уже через несколько минут они внесли ящики.
Знаете, господин статский советник, это не шампанское. Этикетки приклеены криво и плохо.
Вижу.
Я не знаток игристых вин, как и вин в целом, но, что в шампанском не должно быть осадка знаю. А в этих бутылках он есть.
И это верно, Степан.
Так как же вы могли подумать, что
Потому и зашёл к тебе, развёл руками поэт, сказать, что шутка неудачная. Но если это не ты, тогда не знаю. Как проверить вино на яд?
Вы все-таки допускаете?
Странно как-то. Если это шутка, то наивная. Ни один человек из общества не признает в этом напитке шампанское уже по внешнему виду.
Давайте рассуждать логически. предложил я. Допустим, что некто вздумал пошутить. По каким-то ему известным причинам, он решает прикрыться мною. Этот некто плохо знает меня, вернее, не знает вовсе. Но слышал. Или видел, но в состоянии когда я не смог произвести достаточно комплиментарное впечатление. В глазах этого некто, я возомнивший о себе холоп. Не ухмыляйтесь, Александр Сергеевич, именно так. Этим можно объяснить странности. Мужик изображающий из себя человека благородного смешон, или должен быть смешон. Вчера водку из корыта хлестал, а сегодня вина ему подавай, да подороже. Ему и подали. Продали бурду под видом элитного вина. Дурак и не заметил.
Предположим. Что из этого следует?
Могу только догадываться. Записка, столь странная, видимо тоже несёт собою роль элемента подтверждения того, что писана холопской рукой. На что рассчитывал отправитель, вот в чем вопрос.
Каковы твои версии?
Их много, ваше высокородие. Основных четыре. Мне их озвучить?
Разумеется!
Извольте. Первая. Отправитель человек благородный, избыточно благородный, я бы сказал. Отчего он допустил столько промахов. Но цель его шутка. Возможно, злая шутка. Вы примете за чистую монету и вспылите. Не успели дать человеку свободу, как он вздумал потешаться над вами! Посади свинью за стол, она и ноги на стол.
Но этот холоп о себе возомнивший, говоря твоими словами, старался в меру сил. За что же на него серчать?
Пусть. Но если нашему таинственному отправителю известно больше? Он явно не беден, судя по бутылкам и упаковке. Они оригинальные. Что если он рассчитывал на вашу мысль о зависти. Что вы решите, будто я съедаем жадностью и злобой к вашимхмм подвигам. И тогда это уже не шутка, а вторая версия. Покушение на убийство. Да-да, дорогой Александр Сергеевич, убийство, которое легко свалить на меня. Мы с вами Моцарт и Сальери нижегородского разлива. Трагедия и фарс в одном бокале.