Третий раз Жека выстрелил в башку Талдыча. Хотел в череп, но немного промазал, и пуля снесла нижнюю челюсть бандита. Четвёртый выстрел попал в шею, пробил её насквозь, и Талдыч обмяк. Качки повыхватывали стволы, не зная, откуда прилетает, и что вообще прилетает. Пятый выстрел попал точно в лоб одного из самых задних. Шестой в спину побежавшего правого телохранителя. Похоже, перебило позвоночник, потому что он пытался встать, но не мог. Жека поменял магазин, и прекратил его страдания, попав точно в макушку седьмая пуля снесла верхнюю часть черепа. Двое оставшихся в живых пробовали убежать, но бежать можно было только назад, к машине, а это десять метров огромное расстояние.
Восьмой выстрел попал в бок бегущего качка, пробив печень и завязнув в кишках, девятый пробил лёгкое и сердце. Человек упал на снег, заливая его кровью. Последний оставшийся в живых почти добежал до машины, но десятый выстрел попал в бедро, расколов бедренную кость,и качок свалился на колени. Два следующих выстрела разбили его голову. Никто из шести лежащих на снегу в лужах крови не шевелился. Жека внимательно в прицел оглядел всех, но ошибка исключена все отъехали. Бросил винтовку в полувагон с металлоломом, стоящий под стеной ремонтного депо, а футляр от гитары перебросил на крышу другого здания.
Пора сматываться.
Глава 9 Дипломные дела
Каким-то пятым чувством чуял, что ждут его пацаны, не расходятся по домам, ожидают вестей. Сейчас не зайдёт к ним, так домой притащатся. Поэтому сразу решил чапать в кооператив, окна в котором, и на самом деле, горели, несмотря на 10 часов вечера.
И машина Крота на месте. Жека поднялся на второй этаж, в контору, а там будто похоронное собрание. Сидят с унылыми рожами, курят одну за другой всё помещение в дыму, хоть топор вешай. Початая бутылка водки на столе. Переживают за Жеку, что и как. Когда вошёл, сразу оживились.
Ну чо? Чо там? Зашибись всё?
Нормально! показал большой палец Жека. Как в тире отработал. И Фотьяна и Талдыча, и всю охрану шлёпнул. Винтовку в вагон с металлоломом бросил, ушёл задами. Вроде, никто не видел.
Ну вот и лады, довольно сказал Крот, встал со стула, и пошёл прочь. Я домой. Звоните, если чё.
Пацаны посидели, налили ещё водки. Расспросили, как прошло, и какие последствия могут быть.
Отработали чисто, никто не узнает! уверял Жека.
Сахар по любому в курсе, кто Шамиля грохнул, сказал Славян. И кто грохнул Фотьяна тоже узнает. Ему Крот по-любому скажет. Получается, лысый нашими руками город зачищает. Всех конкурентов в гроб загоняет. Пристроился зашибись. Ничё не скажешь.
Это так, базара нет, согласился Жека. Но нам-то куда деваться? Все, кого мы шмальнули, наехали на нас. Наехали конкретно, без возможности выбора. Можно было добазариться с Шамилем? Нет. Поэтому он словил пулю. Можно было добазариться с Фотьяном? Тоже нет. Он напрямую начал с угроз, и чтоб платили ему процент. Причём грабительский. Поэтому тоже наказан был. А Сахар Ему везёт просто. Наши враги его конкуренты. Сахар коммерс. Выгоду чует за версту. Мы мутим на его территории он процент не берёт. Наоборот, дал нам свою тачку с водилой- профессионалом, который любой ствол достать может, и любой совет даст. И за счёт этого поднимается раз за разом. Прирастает деньгами и территориями.
Да. Пристроился он конечно, зашибись, вздохнул Славян.
Только это тоже ни к чему хорошему не приведёт, покуривая Бонд, сказал Жека. С любой прущей темы надо вовремя соскочить. Иначе труба. Выбрать момент, когда на подъёме, ломануть бабки, и спрыгнуть, пусть там друг друга режут. Потому что много завистливых появится, которые
таких же бабок захотят. Или твоё дело захотят.
Ты это насчёт лыжной базы? спросил Славян.
Не, что ты брат! Лыжная база это мелочь! Разве там деньги для крутых? Там так Мелочь крутится, да и работы по горло с ней. Реальной работы. Бизнеса, когда надо КРУТИТЬСЯ. Там по ресторанам не походишь. Но база сейчас даже вполовину не работает так, как может работать. Я про Сахара. Сильно он поднялся. Всех авторитетов теснить начал. А это уже не есть хорошо. Это уже и призадуматься могут, что сильно он взлетел. А упасть легко можно, сам видишь. Выстрел из снайперки, и у города новый хозяин.
Сахар ещё не хозяин города, возразил Славян.
Пока. Но всё идёт к этому.
Посидели ещё немного, перетирая о том, да о сём, а потом Жека пошёл домой. В свою, пусть даже и съёмную квартиру. Но не передать никакими словами, когда знаешь, что не будет никакой ругани, воплей братьев и сестёр, которые все, как на подбор, росли как мать, по-деревенски горластыми. Правда, минус отдельной жизни тоже был жрать почти всегда нечего. Готовить-то Жека умел, и запросто наварил бы себе картох, или сварил супец из лапши и курицы. Но это ж надо время, а времени последнее время катастрофически не было. Поэтому в холодильнике лежала всякая дрянь колбаса, сыр, яйца, хлеб. Сахариха последнее время стала спрашивать, ел ли он, сытый ли, но Жека стеснялся, отвечал всегда, что нормально всё.
На следующий день пошёл в кооператив к Славяну, и потребовал, чтоб он написал ему характеристику технологическая практика закончилась, и завтра следовало идти в технарь, отдавать характеристику, показывать трудовую. И получать инструкции на дипломирование, а также индивидуальный график посещения руководителя диплома, у которого таких гавриков может быть десяток, и каждому нужно отдельное внимание.