Поехали все втроём на девятке Крота. Везли с собой 7 тысяч сумма не сказать, что большая, но при средней зарплате в 300 рублей, довольно порядочная. За такую и убить могут легко. Жека и
Славян взяли с собой стволы. Всякое может быть.
Крот подъехал к стоянке, у входа в рынок, и встал чуть поодаль. Жека с пацанами не спеша вышли из машины. Тут же к ним хотел подойти мужик в пуховике и спортивных штанах, чтоб стрясти за стояк, но увидев, что парни-то непростые по виду, скорее, бандиты, чем лохи, да и оставшийся сидеть в девятке Крот только тускло посмотрел на мужика, как тот сдулся, и пошёл покурить за угол. Лучше остаться без рубля, чем без зубов.
Гоги нашли быстро он торчал всё там же, с табличкой на шее «Куплю золото». Увидев Жеку со Славяном, сразу узнал их, но встретил с настороженным взглядом, однако поздоровался за руку, как со старыми знакомыми.
Опят золото срововал?
Да не золото, дядь, возразил Жека. Деньги поменять надо.
Денги менят? На что менят?
На деньги конечно, дядь. У нас есть сотки, полсотни, надо на десятки поменять бы. Ну или на двадцатьпятки.
Сколко? осторожно спросил грузин.
Семь кусков, спокойно ответил Жека.
Сем кусок как будто задумавшись сказал грузин, потом ожил. Ладно. Пашлы кафе. Чо тут стоят.
Прошли в то же кафе, где грузин смотрел золото. В этот раз там сидели только двое крепких кавказцев в кожанках, пили чай. Охрана. На Гоги лишь мельком глянули наверное, он сюда часто заходил с клиентами.
Менят буду адын адын, непреклонно заявил грузин. Болше нэт.
У тебя, как я погляжу, и вообще походу ничё нет, усмехнулся Жека. Для тебя семь кусков слишком много.
Ест! возмутился Гоги. Болше меня никто тут не менять.
Там, за воротами стоят ещё два мужика. Один толстый, другой тонкий, нагло соврал Жека. Они семь двести обещали дать. Мы к тебе так Проверить. Мож больше дашь.
Ай, черты! возмутился грузин. Давай! Сем трыста даю, и проваливайты!
Давай! Жека кивнул Славяну, и тот вытащил из внутреннего кармана пачку денег, пересчитал их, положил на стол перед грузином. Тот тоже пересчитал, крикнул что-то одному из своих парней, тот пошёл в глубь кафе, принёс пакет, полный денег в перевязанных пачках. Гоги тщательно отсчитал семь тысяч триста рублей, подождал, пока пацаны пересчитали за ним, и когда Жека одобрительно кивнул головой, сгрёб сотни, сунул в тот же пакет, и дал приказ унести деньги.
Ну всё, давай, счастливо! Жека пожал руку грузину, и дал пацанам знак уходить.
Сели к Кроту, и поехали обратно. Обмен прошёл нормально. Пацаны даже подогрелись на деньгах, а Гоги в ближайшие дни предстояло увлекательное занятие хоть как-то поменять свои деньги. Это было невозможно без хороших связей. Очень высоких. Больше всего в ходе обмена пострадали вот такие мелкие чёрные дельцы, как Гоги, и простые советские граждане, хранившие деньги в матрасе. Настоящие миллионеры, которым было известно заранее о замене денег, успели не только поменять свои капиталы, но и даже нажиться на этом.
А потом, на следующий день, вечером, настал финансовый апокалипсис. Когда в 21 час по Москве сделали объявление о замене крупных купюр, большая часть страны уже спала, те же Сибирь и Дальний Восток. И даже на следующий день люди мирно ехали на работу, и не подозревали о случившемся, когда надо было брать сотни, и бежать в сберкассу. И лишь только ближе к вечеру поползли панические слухи, многие включили телевизоры, радио, но один день уже был потерян для обмена.
На второй день страна не работала очереди в сберкассы доходили до сотен человек, причём в этот процесс были вовлечены абсолютно все, за редким исключением. Последнюю зарплату как назло, давали новенькими 100 и 50 рублёвыми купюрами, словно только что из-под печатного станка. Расчёт был на то, что многие в дни обмена будут работать, и обменять все деньги кто-то не успеет, у кого-то не получится.
Жека наблюдал со стороны за этим кавардаком, и понимал, что его извечное недоверие к государству только подтверждалось. СССР доживал последние месяцы, если не дни. И дело дошло до открытого грабежа своих же граждан.
Многие поменять деньги не успели по разным причинам. Кто-то в больнице был, кто-то в командировке, кому-то просто не хватило лимита. Комиссии, принимавшие решение о выдаче денег сверх тысячной нормы, увеличивали её ненамного. Всего-то на 5001000 рублей. Даже отстояв весь день в очереди, люди получали разрешение обменять не 1000, а например, 2000 рублей. Что это значило, если в матрасе лежало 10000 или 15000 рублей? Ровным счётом почти ничего. Остальные деньги сгорали через три дня. Превращались в фантики, которыми оставалось только разжечь костёр.
И тут неожиданно в местной газете, и в местном телеканале, появилось рекламное объявление, что туристическая лыжная база «Зимушка» приглашает провести выходные
на природе. И крупными буквами было добавлено «ВОЗМОЖЕН РАСЧЁТ СТАРЫМИ ДЕНЬГАМИ». Однако всё это было конечно, на тоненького. Любые спекуляции с деньгами карались законом, а приём старых купюр был запрещён к оплате во всей стране.
У Маринки и Жеки была бессонная ночь с пятницы на субботу. Ещё днём Жека с Лёхой и Никифырычем сгоняли на рынок, взяв Марину с собой. Купили для начала 5 килограмм говядины, и 5 килограмм свинины, масла подсолнечного 10 бутылок. Потом заехали в кулинарию, и взяли всё готовое тесто, что было. И пельменное, и дрожжевое. Маринка сказала, пойдет и это и то. Там же купили мешочек нарезанного лука. На всё про всё ушло 80 рублей с копейками.