С одним условием.
С каким? «Лита Сегаль» кокетливо подняла бровки.
Как приедешь запремся в спальне на сутки!
Вчетвером? донна закатила глаза, изображая немой восторг. О-о Лямур а труа Нет-нет! Лямур а катр!
Чучелко ты мое я стиснул подругу дней и ночей.
Любименькое! уточнила Рита с хулиганистой улыбочкой.
Четверг, 30 ноября. Утро
Московская область, Шереметьево
Рита благоразумно обошлась всего одним чемоданом, и катила его по гулким залам аэропорта. Тем более что таскать багаж некому Миша принял дежурство на вверенном ему объекте.
Юля торжественно пообещала заведовать кухней и не забывать кормить папу, а папа будет носиться с Леей у него два отгула, а затем выходные Неясно, правда, как быть на той неделе директору института и заму секретаря ЦК прогуливать не по чину. Вся надежда на бабу Лиду та пламенно обещала окружить внучку заботой и вниманием
Рита нетерпеливо оглянулась. Инна весьма несерьезная личность, и понятие орднунга не для нее. Дефилирует, краля
Дворская шагала рядом с отцом, моложавым мужчиной за шестьдесят, и все еще симпатичным. Аккуратная бородка ему шла,
выдавая бывалого полярника. Хотя, говорят, космонавты обязаны бриться, как и «селениты» при аварийной разгерметизации следует быстренько цеплять кислородную маску, а борода мешает.
Инна что-то оживленно рассказывала своему «селениту», помогая руками, а тот лишь кивал и ласково улыбался.
Здравствуйте, Рита, поклонился он, лучась.
Здравствуйте, Федор Дмитрич!
Давненько я вас не видел, а вы все такая же, даже краше стали!
Ну, еще бы! надула губы Инна. Она же с Мишей живет
Девушка прикусила язык, но Рита ничего ей не сказала, хотя ответ так и вертелся за губами, а в следующую минуту всем вниманием подруг завладела совсем иная особь мужеска полу.
Ой! расширила глаза Дворская. Пашка, что ли?
Н-ну да, Федор Дмитриевич слегка подивился этакой фамильярности, Павел Почтарь, командир корабля
Но дочь его не слушала. С криком: «Паха!», она ринулась к космонавту. Рита бросила чемодан, и быстренько догнала Инну короткая шубка в комплекте с уггами не сковывала движений.
Привет героям космоса!
Рита видала одноклассника мельком в Байконуре, но когда это было! А Инна и вовсе не встречалась с Почтарем со школы.
Совсем взрослый дядька стал! восторгалась Дворская, теребя космонавта. Еле узнала!
Павел смеялся, а когда улыбчивая Рита подставила ему щечку, заробел не каждый же день целуешь кинозвезд.
Привет, Паха справился с собой, и лишь розовые пятна на скулах выдавали остаточное смущение. Тоже в Берлин?
Ага! сверкнула зубками «Лита Сегаль». Вернее, мне в Потсдам, на киностудию «ДЕФА», но сначала конгресс.
И правильно! преувеличенно бойко поддержал Почтарь, и встрепенулся вдруг. Совершенно ребячья улыбка перекроила его мужественное лицо. Анечка!
Хорошенькая, большеглазая женщина, выделявшаяся в толпе встречающих, громко ойкнула и часто-часто зацокала каблучками сапожек, торопясь к Паше. Они встретились посередине зала озабоченные пассажиры обтекали их, а счастливая чета никак не могла наговориться, целуясь в кратких перерывах.
Жена? обернулась Рита к Дворскому.
А кто же еще? буркнула Инна.
Жена, кивнул Федор Дмитриевич, приобнимая увянувшую дочь. Они познакомились на лунной базе, полюбили друг друга, и вот! он махнул «дипломатом» в сторону абсолютно счастливого мальчугана, утвердившегося на крепких папиных плечах.
Ну, и правильно! ободрилась Дворская. У меня тоже сын есть, и куда выше тебя, лунный коротышка! Ой, пап, совсем забыла тебе рассказать Васёнок скоро новый паспорт получит, и будет Василием Михайловичем Гариным!
Молодцы какие! растрогался «селенит». Вот это правильно! Так он глянул на электронное табло. Быстренько на регистрацию! В самолете наговоримся вылет через час!
Разумеется, Инна столько ждать не могла, и продолжила грузить отца массой информации, прижимаясь на секундочку и снова продолжая болтать. Папа даже потискать не успевал юркую доченьку.
Рита шагала, отставая от парочки, и улыбалась.
«Всё правильно у нас, всё хорошо И даже лучше».
Пятница, 1 декабря. Позднее утро
Берлин, площадь Маркса и Энгельса
Роскошный Дворец Республики, хоть и считался правительственным, но был открыт для всех. Его воздвигли на острове Шпрееинзель, на том самом месте, где раньше стояла помпезная и безвкусная резиденция Гогенцоллернов.
А теперь, сидя в одном из «дворцовых» ресторанов, можно было вволю любоваться видом Берлина за огромной стеклянной стеной красовалась знаменитая телебашня с сегментированным стальным шаром, смахивавшим на те, что крутятся под потолком на дискотеках
Ритка, мы здесь! завопила Инна на весь зал, привставая, маша рукой и сбивая с мысли.
Гарина бочком прошла вдоль ряда, дежурно улыбаясь мужчинам, галантно встававшим, чтобы пропустить красотку. Ее узнавали, ее обожали, бывало, что и раздевали взглядом, но Рита давно уж свыклась с публичной участью.
Она гибко присела на свое место, по правую руку от Федора Дмитриевича, и удивилась:
А вы почему не в президиуме?
Бур Бурыч вызовет! ухмыльнулся Дворский.
Бур Бурыч? Как это?
Отец Инны тихонько рассмеялся.