Я с удовольствием допил душистый морс «Елены Искусницы», смачивая пересохшее горло. Юрий Владимирович многозначительно переглянулся с Борисом Семеновичем, и тот сказал очень проникновенно, с чувством:
Миша, вы уж простите, но придется вам задержаться до обеда
Фон Ливен жизнерадостно фыркнула.
Выложишь всё, что знаешь, что помнишь о мегатеракте в «Гамме», в мельчайших деталях и во всех версиях!
Иванов укоризненно покачал головой, а Ю Вэ рассмеялся, и поманил меня за собой.
Боря, уведу вашего гостя сказал он, извиняясь, и вышел на гулкую веранду. С возвратом!
За окном в мелкую расстекловку были видны прикрепленные, бдевшие под дымки сигарет, и черный, распластанный «ЗиЛ» прочие машины кортежа не вписались в тесный зеленый дворик.
Я прикрыл дверь за собой, и Андропов улыбнулся мне тонко и немного печально.
Знаешь, Миша, заговорил он, неожиданно переходя на дружеское «ты», я всегда во всех наших бедах винил не экономику, а разложение партии. И тут одними чистками не обойтись. Ладно, там, взяточник сняли, да посадили! А с несменяемостью руководителей как быть? А с самим номенклатурным принципом их назначения? Вот, что надо было «чистить», Миша!
У вас получилось, Юрий Владимирович, сказал я вполголоса.
Не совсем, хмыкнул президент. У меня вообще в планах было сделать возраст шестьдесят пять лет предельным для членов Политбюро! Не вышло! развел он руками. Романову семьдесят два уже, Шелепину и Машерову семьдесят семь, мне и вовсе восемьдесят второй пошел
Но это оправданно! заспорил я.
Возможно, возможно мелко покивал Юрий Владимирович. А, впрочем, главная моя идея, так сказать, основополагающая, заключалась совсем в ином Я хотел вырастить новое, «социалистическое дворянство»! Уверен, Миша, страну на первое место в мире выведут не «бойцы идеологического фронта», а «технари-головастики», романтически настроенные, внутренне свободные, а потому
фрондерствующие конечно, без покушения на основы социализма, хе-хе Что-то типа героев фильма «Девять дней одного года»! А что, думаю? Создам соответствующие элитные вузы, подниму респект отдельных действующих Логика была в том, чтобы выпускники этих вузов получали престижные рабочие места с относительно высокой зарплатой и становились кадровым резервом партии. А в итоге эти люди и составят элиту власти, в первую очередь элиту КПСС! И ты один из них, Миша. Директор института, доктор наук, лауреат Нобелевской и Ленинской премий Не пора ли к этим регалиям прибавить должность ну, для зачина заместителя секретаря ЦК КПСС? В отделе науки и учебных заведений? М-м? Причем, заторопился он, сектор науки будет полностью на тебе!
Эх, Юрий Владимирович! вздохнул я с отчетливым укором. Умеете же вы вербовать Согласен!
Вот и хорошо! довольно заулыбался Андропов. Вот и славно. Встретимся на Старой площади!
Президент шагнул на крыльцо, а я в другую сторону пред ясны очи Бориса Семеновича.
Ладно, гражданин начальник, пишите, меня так и тянуло ухмыльнуться, только морсику подлейте. Очень уж он у вас вкусный!
Гордая Елена подала мне полную кружку холодного и пахучего малинового настоя.
Воскресенье, 19 ноября. День
Щелково-40, улица Колмогорова
Всю субботу, на радость лыжникам и лыжницам, валил снег. Падал лохматыми перистыми хлопьями, заглушая звуки, покрывая белым мерзлым пухом и двор, и улицу, и всю Московскую область. Запорошенные сосны и ели вдоль по улице выглядели сказочно, а по дворам висел счастливый детский гомон. Зима! Ура!
Разумеется, Рита с Юлькой тут же засуетились, забегали в поисках лыж и ботинок. Пока мама лила чай в термос, доча трудолюбиво рылась на чердаке, и отыскала-таки лыжные палки, утерянные и оплаканные.
А мой удел лопату в руки, и греби, папусечка
Снег с дорожки я перекидал вовремя. Погрузчик «Кировец», свистя и клекоча, расчистил улицу до асфальта, а за ним, весело сигналя, подкатила здоровенная «Нива» со строгим листочком пропуска на ветровом стекле. Риткин «Москвич» на фоне джипа выглядел, как котенок рядом с матерым Кошей.
Приве-ет! воскликнула Наташка, выпархивая из-за руля. И-и-и!
Восторженно пища, она облапила меня, и одарила долгим поцелуем.
На лыжню, небось? заворчал я по-стариковски, глядя в любящие глаза, светло-синие, как летнее небо.
Ага! радостно засмеялась Ивернева, и закружилась, расставляя руки. Как тебе мой новый костюмчик?
Эффектный лыжный прикид, белый с серебряной вышивкой, сидел на ней очень обтекаемо.
Как всегда, очень даже, вздохнул я. Но тебе куда лучше совсем без костюмчика
Довольно хихикая, Ивернева чмокнула меня в уголок губ, и запрыгала, замахала руками:
Ритка! Юлька! Давайте, скорей!
Бежим уже! откликнулся Юлиус, волоча свои и мамины лыжи. Пока, папусечка!
Пока, Мишечка! Рита мимоходом поцеловала меня куда-то в нос, и захихикала: Да ты не бойся, не соскучишься! Встречай гостью!
Ко мне бежала, расплывшись в счастливой улыбке, маленькая Лея. В пухлом комбинезончике она выглядела неуклюжим медвежонком. Я присел на корточки, и поймал заливисто смеющуюся девочку.
Привет, Лея!
Пр-ривет, папа! Я соскучилась уже!
Я тоже! Будем лепить снежную бабу?
Будем! Будем!