Сработал инстинкт. Я сорвала косу с крючка и вонзила в его горло раньше, чем он прикончил меня. Кончик лезвия пронзил его мягкую шею, место, где вена проступала под кожей.
Как быстро все заканчивается. Так просто. Так нечестно . Он смотрел на меня без потрясения, его мучения прекратились, я видела облегчение. Сияние в его глазах погасло, когти разжались. Трот упал на пол, шипела вытекающая черная кровь. Мои ноги коснулись земли. На миг была лишь тишина, даже жители притихли. Я медленно вытерла косу о накидку и повесила ее на стену. Я прижалась пальцами к щепкам на стене, о которые успела оцарапать руку и выдохнула, но не от облегчения. Сказывалась натура Целителя. Никакого зла. Никакого вреда. Даже для себя.
Снова крики.
Может, немного зла все же понадобится. Я добралась до двери и открыла ее, удивив жителей. Они отпрянули, крича, и я не сразу остановила их, сказав:
Вот и все.
Они медленно вернулись, успокаиваясь, а потом беспомощно рассмеялись.
Ты убила его! вопил злой мужчина. Я кивнула и отряхнула одежду, чувствуя запах крови Трота, что еще покрывала мои пальцы. Одну из женщин стошнило. Но другая вытерла глаза и удивленно посмотрела
на меня.
Как? Как ты смогла? Ты пришла к нам, помогла, убила, но твое лицо такое смелое и спокойное. У тебя нет слез? Слез печали, тревоги, страха или облегчения?
Нет. Слез не было. Ведь Целители не плачут.
Я сделала то, что вы просили, сказала я. И теперь ухожу, я отошла от сарая. Я помнила, что нужно идти на запад, и повернула туда, а потом оглянулась. Не забудьте про мальчика на площади, и сказала Рафинну. Не забудь накормить его бульоном, он кивнул. Как и остальные.
Я не буду жалеть, покидая это место, это имя. Они глупо улыбались после смерти одного Трота. Уродливая победа в море отчаяния, улыбки и тусклые взгляды. Может, и мой взгляд был таким же. Я подавила дрожь и сказала спокойно:
Я прощаюсь. Удачи вам.
Обгорела трава и деревня. Не жалеть, что покидаешь это место
Но они не собирались меня отпускать. Они шли за мной и говорили:
Ты не останешься?
Куда ты?
«Нет, не останусь. Меня ждет мой конец».
Пожалуйста, стойте, госпожа Целитель!
Рафинн. Я замерла, затем обернулась.
Твое имя, сказал он нервно. Оставь хоть это. Мы должны благодарить тебя по имени.
Ева, сказала я через миг. Это не мое полное имя, даже не кличка. Но оно звучало старше, как у взрослого Целителя, которым меня ожидали увидеть.
Благодарим вас, госпожа Ева, прошептали жители в унисон. Благодарим вас, госпожа Ева.
Я кивнула каждому и пошла дальше одна.
Госпожа Ева, услышала я восхищенного Рафинна. Она не боится смерти.
Да. Никаких слез, никакого страха смерти. Скривившись, я ушла от них.
Вдали от них я улыбнулась. Бояться смерти? Нет. Я была бы ей рада.
Глава 2
Я была бы этому рада.
Слова повторялись, словно песня. Они сопровождали меня на всем пути по покрытому мхом берегу руки. Я остановилась, чтобы смыть с рук события прошлых дней, по очереди снимала вещи накидку, платье, нижнее белье и сандалии. Я отмывала кровь и пепел с каждой вещи, водя по ним камнями со дна реки медленные круги. Я отмыла камешками и себя, пока не стала такой же чистой, как и моя одежда, пока мои волосы не стали снова серебристыми.
Я оставила все сохнуть на берегу и плюхнулась в реку, нырнув ко дну. Я любила плавать, смотреть, как на воде и каплях ее на коже сверкает солнце, таким было исцеление для меня. Но сейчас эта тишина заставляла воспоминания звенеть в ушах: звон мечей, крик монстра, рев огня на площади Мерит. Я не могла этого исправить.
Я была бы этому рада. Я пела это под водой, глядя, как вверх уносятся пузырьки, а закат окрашивал воду в кровавый цвет.
Позже я растянулась рядом с одеждой, чтобы высохнуть, и ждала, пока угаснет свет. Еще позже я собирала водяной кресс, фенхель и дикую морковку на ужин, добавив немного сушеного мяса, которым отблагодарила меня одна из деревень. Методично, аккуратно, без эмоций. Я нанесла немного масла из листочка беррита на веточку и зажгла ее, словно свечу.
Я невольно выполняла действия, что помогали выживать, хотя я этого и не хотела.
Горькая правда: я могла повторять, что буду рада смерти, но отдаться смерти было почти невозможно, даже в хватке Трота у меня не получилось. Я была плоха в этом, но я не могла отпустить себя.
Это была слабость, а не трусость. Можете звать это долгом, виной из-за моего дара. Целители знали слишком много. Мы часто работали с Природой и могли заметить растения, что можно было есть, что могли спасти. Мы могли легко найти воду, разжечь пламя, устроить укрытие от бури, определить направление Наши руки испускали успокаивающую энергию в других, ускоряли исцеление. Мы инстинктивно защищали себя. Защищали от попыток забрать нашу жизнь раньше времени.
Рядом со своим скудным салатом я поставила две склянки с травами из своей сумки и смотрела на них, пока ела. Только два флакона. Миньон был слишком ценным, чтобы неправильно использовать, и я оставила его в сумке. Но гелиотроп и тис были милой отравой. Я часто вытаскивала их, открывала склянки и вдыхала насыщенный земной аромат одного и вишневый запах другого. Я представляла, как проваливаюсь в сон.