Руки могли принадлежать скульптору, а лицо и тело вдохновлять. Квадратная челюсть, легкая щетина, впавшие щеки его лицо могло быть мрачным, как и взгляд, но этого не было. Лорен, хоть и был Всадником, не был рожден для этого. На левой скуле виднелся синяк от падения, он пройдет к концу дня. Порез над ключицей продержится чуть дольше, если я найду митрен и сделаю мазь, это касалось и свежего пореза на груди. Не было ничего серьезного. Но были давние шрамы от давних ран. Ран, которых касались руки других Целителей, но не постоянно. Я дала бы Всаднику двадцать пять лет. Интересно, скольких Целителей он видел?
А потом мне стало интересно, почему я задалась этим вопросом.
А один шрам тонкой линией шел над его левой бровью к виску. Он был старым и едва заметным, многие его не увидели бы. Но я привыкла замечать то, что было лишним. Рана была ужасной. Лорен явно потерял тогда много крови, пока трава или рука не запечатали порез, могли задействовать и заклинание. Белый целитель работал над этой раной. Идеально поработал. Я вытянула руку и провела пальцем по шраму, ощущая тепло и жизненную силу Всадника
Я отстранилась, встала на ноги и отправилась по берегу. Зачем я касалась его не как Целитель? Это было предательством по отношению к Райфу, так я думала. Я должна прекратить это. Но я вернулась, ругаясь, что Лорен пришел, и заставила себя закончить начатое. Я ополоснула его вещи и развесила сушиться, а потом сняла с его коня седло, отвела его за голову отдыхать. К седлу был прикреплен узелок из ткани. Я раскрыла его. Внутри лежала еда сухари, чашка и нож, какой-то пирог, пахнущий овсом, и это я отдала его коню. Я оставила сухари на ткани для него, наполнила чашку водой. Я расстелила накидку. Лорена я уложила на нее и отошла в сторону. Ему не нужен дальнейший уход, он был силен.
Было неприятно, что я так и не получу ответов от Всадника, но мне и не хотелось с ним говорить. Я уже отбросила воспоминание о его взгляде, о его коже под моими пальцами. Я не хотела слышать его голос, чтобы он потом все время звенел в моих ушах.
Костер из камыша начал дымить. Я его не разжигала заново. Скоро рассвет. Я склонилась и подхватила Всадника под плечи, передвигая его. Простое движение, так я делала часто: если правильно использовать силу рычага, то я могла передвигать даже
тела, что были вдвое тяжелее меня
Но вдруг все стало не так просто.
Что?
Ай!
Его крик, мой вскрик, стук. Я стащила его, но теперь он был надо мной, прижав к земле ловким движением, сжимая рукой мое горло. Я была удивлена, а он оказался быстрым.
Но я тоже была быстрой, рефлексы давали о себе знать. Моя рука впилась в кожу под его ребрами, я ущипнула его в точке, что заставило его замереть, и я успела выбраться. Он выругался и вздрогнул, но Всадник был обучен, он схватил одну мою руку, затем другую, потянул на себя и прижал весом к земле.
Прошло лишь мгновение. Он прорычал:
Кто?.. и его глаза расширились, он резко отстранился. Я развернулась и посмотрела на него, тяжело дыша, глядя, как выражение его лица меняется от боевого до удивленного, а потом до веселого, когда он заметил накидку на земле и свой оголенный торс.
Но веселье растаяло, когда он посмотрел на меня.
Леди, прошептал он и вежливо кивнул. Он убрал волосы с глаз. Леди. Смешно.
Меня зовут Эви Кэрью, но я пожалела, что назвалась. Зря я не назвалась Евой, чтобы звучать старше.
Всадник кивнул, оглянулся на меч, ведь тот оказался далековато от него. Он подхватил его плавным движением и оценил вес, а, может, свою силу, разрезав мечом воздух. Он огляделся, видимо, ожидая возвращения врагов.
Ты сказал, что меня было сложно найти, выпалила я, глядя на него. Зачем ты меня искал?
Всадник вскинул брови, словно вопрос был глупым, или это относилось к мечу. И я добавила:
Моя кузина, Ларк, попросила тебя? Скажи ей, что со мной все хорошо, вот и все. Я думала, что все закончилось. Отряхнув юбку, чтобы выглядеть занятой, я надеялась, что он займется своим конем или начнет собирать вещи, что я взяла у него.
Он вложил меч в ножны.
Нет, миледи. Я не вернусь. Я останусь защищать тебя.
Зачем? вопрос вылетел, словно выдох. Я и забыла свое обещание ничего не спрашивать, чтобы не узнать о том, из-за чего будет сложно оставить этого Всадника. Я покачала головой, чтобы очистить мысли и заговорить серьезнее. Я иду одна. Меня не нужно защищать. И помощь мне не нужна.
Всем нам нужна помощь, мирно ответил он.
Тебе нужна.
Он усмехнулся, но спросил серьезно:
А ты не испугалась того нападения?
Я не боюсь смерти.
Бывают вещи и хуже смерти, он вскинул брови в ответ на мои слова и на свою реакцию. Но потом я увидела его сожаление и понимание, словно он вспомнил тело Райфа на площади, словно подумал, что я уже видела то, что хуже. Улыбка угасла. Повисло молчание, и атмосфера изменилась.
Я быстро сказала:
Твои раны неглубокие. Заживут. И конь в порядке, я кивнула на его лошадь. Как его зовут? хватит спрашивать, Эви!
Арро.
Арро, повторила я и встала на ноги, поднимая накидку и сумку. Развернувшись, я поняла, что мне некуда идти. Оставаться на болоте не хотелось, ядов у меня уже не было, а домой я вернуться не могла. Выбор был быстрым: на западе была какая-то тень, наверное, лес. И я пошла туда, остановилась и оглянулась, подозревая, что он смотрит.