от себя.
- Психованная бывшая моего брата. Правда обояшка?
- Это заставило его убежать из города? Бывшая?
- Одно и то же.
Амели качает головой.
- Не могу сказать, что виню его.
Мы оба смеемся над Авророй, когда я вижу, как Амели морщиться. И в этот момент я замечаю небольшой, пурпурный синяк в уголке ее рта.
- Что случилось? - спрашиваю я, приблизившись, чтобы лучше осмотреть опухшее место.
- Кстати о Солнышке... ты можешь надеть намордник на свою блондинистую сучку, - говорит она закатив глаза.
- Что случилось? - спрашиваю я более сурово.
Амели дотрагивается до синяка.
- Ничего, правда. Просто еще один день в обществе высших проституток. Саншай не закрывала рот, треплясь об особом отношении ко мне, и как мне, куску дерьма, удалось заполучить твое внимание. Я сомневаюсь, что они будут еще это обсуждать. Извини, но ей придется отказаться от минета примерно на неделю, - подмигнув, говорит она.
- Она ударила тебя? - резко спрашиваю я, и ярость освещает мои глаза.
- Ты что не слышал ту часть, где я надираю ей задницу? Пустяковое дело, Нико. Дома я имела дела куда с большими суками, чем она.
Я пытаюсь совладать с чувством разочарования и беспомощности, пока смотрю в глаза Амели, ища хоть какой-нибудь знак, что она действительна в порядке .
Подняв руку, я аккуратно провожу по синяку кончиками пальцев, от чего Амели стонет.
- Извини, я причинил тебе боль?
Прежде чем я успеваю одернуть руку, она хватает меня.
- Нет, нет, все хорошо, правда. Ты всегда такой холодный. Словно мой личный пакет со льдом, - улыбается она.
Я упиваюсь ощущением ее губ на моих пальцах, едва ощутимое чувство жжения отсутствует, хотя есть неописуемое тепло между нами.
- Я могу помочь тебе, ты ведь знаешь, - спокойно говорю я, мои руки все еще касаются ее сочных губ. Я не хочу прекращать к ней прикасаться. Я не вижу, что смогу прикасаться кому-либо, кроме нее до конца своих дней.
- Как? - шепчет она.
Синяя дымка окутывает ее лицо и отражается в глазах, когда мои пальцы охватывает переливающейся, голубой огонь.
Поначалу она вздрагивает от ощущения холода, но затем смеется напротив моей руки.
- Так странно. Холодно, но и горячо. Покалывает.
- Ага, - отвечаю я с глупой ухмылкой. Впервые я позволяю себе быть настолько открытым с человеком.
- Я предполагаю, это отличительная черта Темных. Мы холодные, черствые, но взрывные и вспыльчивые в возбужденном состоянии.
Амели качает головой, все еще держа руку на моей, отказываясь разрывать контакт. Разжигая тепло и распространяя его по всему моему телу.
- Не все Темные. Только не ты.
Молча мы смотрим друг на друга с мягкими улыбками на наших лицах, пока я нежно растираю синяк на лице Амели.
- Что ты делаешь? - спрашивает она в изумлении.
- Просто ускоряю кровоток и снимаю боль.
- Не так уж больно.
Я пожимаю плечами, лишь вкус правды ощущается на кончике языке.
- Я не хочу, чтобы тебе было больно. Даже чуть-чуть.
Щеки Амели пылают румянцем, и она закусывает нижнюю губу.
- Так что... ты меня исцеляешь?
- Я не исцеляю, - говорю я, качая головой от сожаления. - Это лишь способность.
- Это не просто способность. Я уже ничего не чувствую. Ты бесподобен, Нико.
Я понимаю, что пялюсь на ее губы дольше, чем должен и подняв взгляд вижу, что она уставилась на мои губы. Наши глаза встречаются, мы одновременно открываем рты, пробуя вкус воздуха между нами с оттенком тоски и желания.
- Я слишком обезболил? - хрипло спрашиваю я.
Амели мило шевелит губами и качает головой.
- Не думаю. Почему?
Наши губы разделяют лишь дюймы, поскольку я изучаю эти необычные глаза, задаваясь вопросом, как я выживал раньше, не чувствуя теплоты и доброты Амели. И как я желаю ощутить лучи солнца, аромат полевых цветов и вкус коричневого сахара.
- Поскольку я действительно хочу, чтобы ты почувствовала это.
Мы лихорадочно сцепились в неистовом поцелуе, переплетении языков и рук. Этот поцелуй не похож на тот, о котором вы читали в детский сказках.
Не такой слащавый, как в мыльных операх. Он полон чистой страсти в сочетании с недельным томлением и желанием. Он ведет на неизвестную территорию, повергая в ужас оттого, что может оказаться на другой стороне, но это чертовски заводит.
Он нарушает табу, отведав запретный плод, и смакует его сладкий, сладкий нектар.
От поцелуя Амели у мен в животе взрывается фейерверк и мое мертвое, холодное сердце расцветает с жизнью. Я даже представить не мог, что губы могут быть такими мягкими. А язык на вкус таким восхитительным.
Что движение ее рук может быть настолько
эротичным, пока она скользит ими по моим волосам, притягивая мой рот ближе. Именно поэтому я десятилетиями никого не целовал.
Не было нужды сближаться с кем-то. Разыгрывать сцены, когда я точно знал, что дело кончится сексом.
Но Амели... Блять.
Я не хочу переставать целовать ее. Не могу себе приставить, что больше не буду ощущать на языке ее вкус. Тихие звуки наслаждения вырываются из ее горла, пока я нежно ласкаю ее изящное тело, при этом испытывая невероятную боль, но пока этого достаточного. Более, чем достаточно.