Я качаю головой в отвращении.
- У Светлых тяга к знаменательным датам. Пафосные придурки, - бормочу я. - Прости.
Амели хмурится, а во мне пробуждается желание обнять ее и поцеловать морщинки на лбу.
- За что?
- Не знаю, - пожимаю я плечами. - За твоего отца. За Светлых, которые возложили ношу в твой восемнадцатый день рождения. За то, что я мудак и не покормил тебя. Выбирай сама.
- Не за все ты повинен. - Она накручивает на палец темно-коричневый локон. - И ты меня прости.
За то, что наговорила все те вещи о тебе. Ты, очевидно, понятия не имел, что я проклята. И честно говоря, не всё, что я видела о тебе во снах, было настолько ужасно.
Я поднимаю брови и клянусь, мой голос становится на октаву выше.
- О?
- Да. Я имею в виду секс и прочее было довольно омерзительно, особенно в детстве, но иногда ты выглядел... милым. Нормальным. И немного одиноким.
Я воздерживаюсь от протеста. Я? Одинокий? Как ты можешь быть одиноким, если тебя постоянно окружают люди, которые нуждаются в тебе?
Хотят тебя? Жаждут быть рядом с тобой, лишь бы отхватить кусочек королевского пирога? Я закатываю глаза и игриво улыбаюсь ей.
- За исключением... за исключением случаев, когда ты был с этим парнем, - продолжает Амели. - Он заботился о тебе, присматривал за тобой. Ты всегда казался таким счастливым, когда он был рядом. Может даже слегка спокойным, если это имеет значение. Он похож на тебя, только немного старше. Что-то вроде брата или кузена. И он действительно, действительно очень красив.
Пустота, полная боли возвращается, нападает на мою грудь ледяным ознобом воспоминаний. Может Амели и могла разделять мои воспоминания, но она никогда не поймет боль от одиночества, преследующую
меня с тех пор, как Дориан ушел.
Он мог взять меня с собой, черт, я практически умолял его, но он был слишком погружен в свои мысли, чтобы думать о том, что покидает меня. Ожидания нашего отца грузом легло мне на плечи.
Он был полон решимости создать идеального наследника с моим братом или без него. И он не остановится, пока не добьется или ...пока не сломает меня.
Мягкая, нежная рука проводит по моей, согревая поверхность моей кожи, а после поспешно отстраняется. Амели смущенно смотрит на меня.
- Кто он? - шепчет она.
- Мой брат. - Слова срываются с губ, прежде чем я думаю не произносить их. - Дориан. Но теперь его нет.
- Мне жаль, - отвечает она, на ее лице появляется жалость. - Когда он умер?
Я пожимаю плечами и качаю головой одновременно, не в силах придумать логическое объяснение.
- Не знаю. Я даже не знаю, мертв ли он. Просто знаю, что когда-то он ушел, не оглядываясь назад.
- И ты скучаешь по нему.
Это не вопрос. А ответ, который был написан у меня на лице.
- Каждый день.
- Ты увидишь его снова, - твердо произносит Амели, словно она знает про меня или мою семью, или про проклятие быть рожденным в этой жизни.
Я хочу сказать, что она ошибается, что она всего лишь глупая девочка, которая ни черта не знает о Темных.
Но надежда, которая так ярко горит в ее необычных глазах, удерживает меня опровергнуть ее слепую веру. Из-за этого, я цепляюсь за красивую ложь, надеясь, что ее незнания не будут тщетны.
Сны привели ее ко мне. Возможно, они приведут Дориана домой. Черт, может быть, от них появится цель у такого поверхностного человека, как я.
В любом случае, эта девушка послана не случайна - послана ко мне по какой-то причине. Я просто еще не знаю, трахнуть или убить ее. Причинить ей боль или исцелить. Ненавидеть или лю...
Не важно.
- Вот что я думаю, - говорю я, дергая себя от расстройства за длинные волосы. - Не думаю, что твоя болезнь случайность. Она кажется очень обдуманной... преднамеренной.
Амели хмурится.
- Что? Кто-то нарочно сделал так, чтобы я заболела?
- Определенно. Это не случайно. Выбрать, потомка Мари Лаво, не случайность. Они знают, что делают.
Амели осторожно кружит пальчиком по крышке бутылки, задумавшись, она кусает вишнево-красные губы.
- А под "ними" ты подразумеваешь Светлых, да?
Но это бессмыслица какая-то. Разве они не известны своим даром исцеления и великодушием? И зачем заражать невинного ребенка, чтобы потом просто исцелить ее?
Я подавляю ехидный смешок в своей груди.
- А разве это не очевидно? Ты будешь в долгу перед ними.
Светлые не благочестивые ублюдки, они хотят, чтобы в них так верили. Они мало чем отличаются от Темных. Мы просто более честные.
- Я не верю в это, - говорит она, качая головой. Но на ее лице уже появилось сомнение. Она знает, что в моем объяснении есть толика правды.
- Скажи мне, красавица, что же твои предки Вуду, как они считают, знают про Светлых? Какова их теория возникновения твоей болезни?
- Они верят, что я была проклята, - пожимает она плечами, закатывая глаза. - Моя мать полностью согласилась, что они стояли за этим и моя болезнь стала результатом ее предательства. Все это херня, если ты спросишь меня. Мари Лаво известна как святая. Зачем кому-то, кто поддерживает благие намерения соглашаться вредить ребенку? Они почитают ее память, но так далеко отошли от ее учений, что Мари скорее всего в могиле переворачивается.