Да и сколько всего знать надо, чтоб таким огроменным государством управлять! Я вот, взводом командовать смогу, дело привычное. Случись нужда могу и ротой, особливо ежели не долго. А вот за батальон, вместо майора вашего, уже не возьмусь, образования не хватает, положу вас всех в первом бою. Ну и зачем мне грех на душу брать? Пусть майор командует, его этому учили. Так и с государством. Цари этим тыщу лет занимаются, поди, лучше всех прочих наловчились.
Савельева поддерживал Семён Неморгайло, только он говорил не о деревенской жизни, а о городской:
Сам я питерский, с Выборгской стороны. Нас у батьки и мамкой одиннадцать родилось, да четверо выжило. Я, старший брательник, да сеструхи погодки. На Путиловском работал с малолетства. Сначала на подхвате, конечно, принеси, подай, подержи, убери Как немного подрос к станку приставили. Работали по двенадцать часов в сутки, когда гудок услышишь, на ногах уже не стоишь. Это нам, по малолетству и слабосильности ещё послабление было, взрослые то по шестнадцать часов уродовались.
Уж и работа, я вам скажу, была собачья! В масле, да в пыли металлической, или угольной, так извозюкаешься последний босяк чище выглядит. Хотя мать с сеструшками и стирала каждый день. Да ещё и рвалась одёжка о всякие острые железки, или искрой прожжет. Зашивали да штопали без конца, на улицу выйти стыдно. Поесть в обед только если что из дома принес. Или у торговки перед проходной пирожок перехватить. Но это когда деньги есть. Чуть зазеваешься, машиной покалечит, а то и вовсе убьет. Коли номер, так похоронят и забудут, а если покалечился, лечись как знаешь. А не вылечился, так пошел вон, без руки, или ноги, ты на заводе не нужен. Иди на паперть, милостыню просить. Да и платили гроши, всю жизнь углы снимали, иная собачья конура получше будет. Чтоб какую вещь в хозяйство купить, или обновку голодать приходилось. Ещё и штрафами последнюю шкуру сдирали!
Да и обращение сволочное. Мастер, начальник цеха, конторский, да любая мелкая сошка, норовит в рыло заехать по любому поводу, а то и без него. Терпи Не нравится коленом под зад! На твое место охотников десять. А ты иди куда хочешь, свисти в кулак, пока с голоду не сдохнешь.
Я, когда в армию призвали, радешенек был. Хоть голодать не буду! Да и крыша с одежкой казённые, платить не
надо. Решил наизнанку вывернуть, а останусь на сверхсрочную! Повезло, рост у меня что надо, силой Бог тоже не обидел. Когда в воинском присутствии узнали что я грамоте выучился, да с машинерией всякой умею, назначили в гвардию, в Саперный батальон. Там я к взрывному делу добровольно вызвался, всю подрывную науку превзошел. Лычки получил, медаль за беспорочную службу, деньги какие-никакие пошли, даже своим смог помогать немного, сам то на казенном коште. Моим то, и батьке с мамкой, пока живы были, и брательнику, и сеструхам с мужьями, куда хуже жилось.
А нынче все по другому, как Государь новые трудовые законы объявил. Рабочий люд, на фабриках да заводах, задышать смог. Племяш у меня на том же Путиловском работает, другой на Обуховском, третий на Балтийском. Пишут все теперь по другому. На каждом заводе профсоюз, следит чтоб народ не притесняли, да несправедливостей не было. На Путиловском мастер, по привычке заехал рабочему в рожу выгнали, когда профсоюз забастовкой пригрозил. Конторские на Обуховском народ стали обсчитывать тоже выкинули, когда профсоюз вступился.
Одёжку на работе теперь за счёт хозяев выдают, свою губить не надо. На станках опасные части кожухами жестяными, да решетками прикрыли. А если все же покалечился, из профсоюзной кассы, в которую и хозяин денежки отстегивает на каждого работника, за лечение заплатят. А коли увечье такое что не вылечить, и работать не можешь, платят пенсион всю жизнь. Так же и по старости. А убьет кого на рабочем месте, так семье платят. Штрафы запретили, опять же, на деньги из профсоюзной кассы, столовые открылись, позавтракать можно по человечески, и пообедать. Выгнать теперь просто так не могут, сначала с профсоюзом надо разбираться, что да как. А коли и укажут на ворота, так выходное пособие надо платить, а него полгода прожить можно.
Да и вообще, платить работникам больше стали. Некоторые уже смогли скопить на домишко на окраине, так себе избушка, зато своя. Другие квартиры снимают, а кто и выкупил. Ну и городская управа стала дешевле жилье для рабочих строить. И берут за проживание меньше чем домохозяева в городе. А со временем, комнатенку или целую квартиру в таком доме выкупить можно. Профсоюз сила, а рабочие голоса всем нужны, и в городской думе, и в земстве.
А коли хозяин упрямый да жадный, ему со всем уважением забастовку устроят. Те же большевики, да. Это раньше считалось бунт. Полицию пригоняли, жандармов, а то и войска. А сейчас, если порядок не нарушают, и бесчинств нет, властям плевать, о чем там работники с хозяином договариваются. А чтобы порядок был, черносотенцы следят, и их главный, товарищ Сталин. Ух и хват! У этого не забалуешь. Хозяева его как огня боятся, а рабочие за здоровье свечки в церкви ставят. Помыкается хозяин, помыкается, а куда деваться? Все по закону. Рабочим плату поднять конечно жалко, да только тут куда больше денег мимо кармана летит. Ну и повышают, скрипя сердцем. Ничего, они богатые, не обедняют.