Наш «Буслай» ходко бежал вниз по Устюге. До Портюги мы дойдем быстрее, чем шли сюда. Топлива кормчий не жалел, да и течение помогает. А там сдать в порту все находки доверенным людям Боляна, зайти в Обитель, получить причитающееся, и под бочок к жене. Некоторые члены тела аж заломило в предвкушении. После нежданного омоложения я снова стал охоч к сладкому делу. Да и Улада в желаниях не отставала. Женщина входила в самый сок. После родов любимая женушка нисколечко не растолстела, оставаясь все такой же упругой и желанной.
Я уже предавался в мечтах проекту нашего будущего дома, когда услышал рядом встревоженный возглас палубного десятского Лызло:
Непогодь близко. Робята, отставить отдыхать! Крепите снасть и все лишнее долой с палубы!
Я оторвался от блокнота и поднял голову. С северо-запада в нашу сторону несло черные-пречерные тучи. Никак сызнова Врата волхвы теребят? После очередных перестановок в «сферах» обычно несколько дней бушует буря. Нам только этого сейчас не хватало. Такую удачу изловили за хвост и на тебе! Я не слышал, чтобы вот так разом находили столько необычного оружия, да еще и в неплохой сохранности.
Сколько, интересно, Болян Орату за карту заплатил? Хотя все равно усинец без охочей команды и крепкого корабля с опытным экипажем вряд ли смог себе позволить такой рейд. Да и без меня поиск получился бы долгим. Нет, с металлоискателем я не прогадал. Нужен еще один, и Радея нужно обучить мастерству поиска. Парень он сметливый быстро разберется. Да и лишний кусок хлеба
никому не помешает. А мне человек, обязанный чем-то кроме родства. Пора и подле себя выстраивать круг знакомств.
С реки резко дунуло холодом, начало июня обычно не балует долгим теплом. И мы перебрались в кубрик команды, что располагался на носу лодьи. После него шел грузовой трюм, потом ходовая рубка и моторное отделение. Машинная команда дрыхла у себя в боковых по воде.
Не успели после ужина задремать, как лодью начало потряхивать, в круглые окошки кубрика ударил дождь, свет померк. На палубе раздались резкие выкрики команды, и мы ради досужего любопытства вылезли наружу. Однако! Как будто и не вечер вовсе, а глубокая ночь. Так стало темно. В лицо бил тугой ветер, брызгало водой. Речная лодья все-таки не морское судно, и на широком просторе Великой реки её хорошенько трепало.
Кормчий развернул «Буслая» и двигал в сторону ближайшего острова, под защиту берега. Дальше следовало идти узкими протоками, где не так сильно бьет волна. Но скорость движения мы здорово потеряем. Команда суетилась на палубе, укрепляя снасти и убирая лишнее в помещения. По испуганным лицам матросов стало понятно, что такое лихолетье происходит на реке нечасто.
Я оглянулся. Радей стоял рядом со мной, как привязанный. Лицо у парня бледное, хотя труса он никогда не играл. Просто ситуация необычная. Он же все-таки не моряк. А тут, мало того, что буря, так еще и колдовская. Я тут же отослал парня в кубрик, а сам пошел к рубке, поднявшись наверх в ходовую.
Внутри небольшого помещения находились трое. Сам кормчий Калган, наш боцман Лызло, и куда без Ората? Формально именно он начальник «наказного похода», но на воде все-таки командует капитан.
Что делать будем, товарищи старшины?
Капитан бросил на меня хмурый взгляд, не отрывая руки от рулевого штурвала. Он у него большой, сделан из тяжелых пород дерева, такие я видел на старых пароходах. Приборной доски в рубке нет, как и компаса. Ни к чему он на реке. Лишь справа от штурвала стоит переключатель скоростей, на крючке повешен увесистый и потертый бинокль, да идет снизу переговорная труба с машинным отделением. Оптический прибор точно из более технологичного мира. Странно наблюдать рядом с кондовыми вещами местного производства такие продвинутые изделия.
Вставать потребно между островов. Бурю переждать. В это время года их никогда не бывает. Неладно это, варяг. Волховство лихое и незнамое.
И я о том гутарю, поддержал капитана Лызло. Выглядел этот верзила необычно для него сумрачно, что спокойствия не добавляло.
Пока еще стоят сумерки, надо пройти дальше
Калган тут же огрызнулся на Ората:
Так можно и на корм рыбам пойти. Глянь, какая волна бьет сзади!
Я настаиваю!
Я посмотрел на переругивающееся руководство и решил, что пришла пора и мне высказать свое слово. Калган знает, что я представляю в походе интересы Боляна, и мое мнение имеет некий вес.
Я на стороне кормчего. Буря колдовская, нехорошая. Что от нее нам ждать, неизвестно.
Лызло сверкнул глазами:
Чуешь что, Перунец?
Я покачал головой:
Прямой угрозы нет, но как-тонехорошо на душе.
Кормчий стиснул кулаки, потихоньку поворачивая штурвал:
Тогда идем к Лешачьему острову. Там заворот русла хитрый, от ветра убережемся.
Орат неожиданно спорить не стал и подозрительно быстро согласился:
Добре!
Я вышел из рубки, тут же запахиваясь в дождевик, привезенный из своего мира. Он отлично помогал спасаться от мокряти. Погода не улучшилась, ветер даже стал сильней. Но меня смутно обеспокоило в этот момент нечто иное. Уже спустившись на палубу, понимаю взгляд Ората. Такой одновременно равнодушный и странно радостный. Что эта собака, интересно, задумала? Продолжить мысль я не успел лодью здорово качнуло и пришлось покрепче схватиться за поручень. Меня щедро окатило водой, хлынувшей с крыши рубки. Она умудрилась попасть за шиворот.