Ээрлинг дернулся, словно озаренный догадкой.
Я хочу перезагадать желание! выпалил он и впился в меня жадным взглядом. Его глаза лихорадочно блестели. На лбу вздулись вены.
Ну наконец-то! Хвала Многоликой! Дошло-таки!
С трудом я прогнала коварную улыбку, зародившуюся в уголках губ.
И какое же?
Отпусти нас обоих.
Неожиданно. Он должен был попросить о другом. Мысленно я закатила глаза и закрыла лицо ладонью. Ну и кто тут, спрашивается, дуб?
В любом плане что-то может пойти не так, но умный человек всегда найдет способ обернуть обстоятельства себе на пользу.
Свою часть уговора я выполнила. Магия клятвы развеялась. Если ты хочешь изменить желание, я могу пойти тебе навстречу, а могу отказать. Все зависит от того, понравится мне твое новое желание или нет. Пока не нравится.
Скрестив руки на груди, я посмотрела на эльфа с намеком, красноречиво. Не понять значение этого взгляда мог только тугодум, а, вопреки первому впечатлению о себе, тугодумом Ээрлинг не был.
Его рот растерянно приоткрылся. Взгляд беспомощно метнулся к пленнику на плахе. Аалмар плакал. Черная повязка на его глазах намокла от слез.
В этот момент я почему-то вспомнила о белом пушистом щенке, которого еще ребенком нашла под стенами Цитадели и приютила. Он был таким мягким, вилял хвостиком-колечком. Чтобы увидеть его черные глаза-бусинки, надо было убрать с мордочки заросли смешных кудряшек.
От воспоминания кожа на руках стала гусиной.
Туман. Его звали Туман. Как нашу Цитадель.
Меня затошнило.
Решайся, прохрипела я и махнула рукой, дав палачу знак.
Меч начал медленно опускаться. Очень медленно. Слишком медленно, чтобы перерубить шею.
Стой! в панике закричал Ээрлинг.
Лезвие застыло
в сантиметре от позвонков, обтянутых кожей.
Отпусти его. Только его. Такое желание тебе нравится?
Дыхание с шумом вырывалось из груди Ээрлинга. Могучие плечи обреченно поникли. Рубашка на эльфе была разодрана, и одна пола съехала в сторону, обнажив сосок.
Бездумно я протянула руку и покатала этот нежный, уязвимый комочек плоти между пальцами. Моя жертва судорожно вздохнула.
Или просто не убивай его, шепнул Ээрлинг, окаменев под моей лаской. Он стоически терпел нежеланное прикосновение и не пытался отстраниться, хотя ему наверняка очень этого хотелось. Не убивай его. Позволь мне изменить свое желание.
«Туман. Его звали Туман. Как нашу Цитадель».
Шрам на моем лице вспыхнул болью, словно свежая рана. Воспоминания нахлынули, как внезапный шторм.
Я снова чувствовала, как кровь заливает щеку и левый глаз.
На задворках разума жалобно заскулил щенок, а следом, как наяву, раздался холодный, пробирающий до костей голос Смотрительницы: «Запомните, девочки, любовь наивысшее зло. Она делает ситхлиф слабыми. Отриньте любые привязанности».
Холодная капля упала на лоб. Начинался дождь. Тучи затянули солнце.
«Отриньте любые привязанности».
Задрожав, я оставила сосок Ээрлинга в покое, и эльф суетливым жестом запахнул полы рубашки, спрятав от меня свою грудь.
«Опасно, пронеслось в голове. Опасно! Опасно! Опасно!»
Дождь усилился. Все новые и новые капли падали мне на лицо.
Опасно, шепнула я на грани слышимости, а потом до хруста стиснула зубы. В палатку ко мне. Обоих.
Меч палача со скрежетом вошел в ножны. Под ногами зачавкала грязь. Проклятый Туман все скулил и скулил в глубине моего сознания, ненавистный голос все свистел и свистел в голове, как ветер в ущелье: «Отриньте любые привязанности».
Смотрительница была права. Привязанности делали слабыми не только ситхлиф, но и эльфов. Ээрлинг мог уйти, но остался в плену, чтобы спасти друга. Наверное, в глазах ушастых сородичей это делало ему честь. Моя наставница назвала бы его дураком.
Ненавижу, ветер донес до меня тихий шепот Ээрлинга.
Я невольно коснулась шрама на своем лице.
Глава 8. Ситхлифа
Глава 8. Ситхлифа
Эмоций было много, сильных и самых разных, но завтрак не доставил мне удовольствия. Воспоминания испортили настроение и аппетит. Я не знала, зачем позвала в свою палатку сразу обоих эльфов. Больше всего на свете мне хотелось остаться в одиночестве.
Мои воины грубо втолкнули Аалмара в шатер. Из-за повязки на глазах он ничего не видел и споткнулся о разбухшую от влаги доску, невольно образовавшую ступеньку-выступ. В другой ситуации пленник, может, и удержался бы на ногах, но сейчас его руки были связаны за спиной, и он не сумел взмахнуть ими, чтобы сохранить равновесие. Я видела, как его скованные руки дернулись в тщетной попытке это сделать. Из груди Аалмара вырвался судорожный вздох эльф падал головой вперед в полной темноте и даже не мог защитить лицо ладонями.
Одним слитным движением я оказалась рядом, чтобы подставить ему плечо. Вместо того, чтобы расквасить нос о доски пола, пленник влетел в мои объятия и вздрогнул от неожиданности.
Ну-ну, все хорошо, шепнула я и зачем-то погладила его по спутанным волосам. Чудовище о тебе позаботилось.
В этот момент полог шатра распахнулся, и внутрь вошел Ээрлинг. Сам. По доброй воле. Не под конвоем. Заметив Аалмара в моих объятиях, он недовольно поджал губы видимо, решил, что похотливая демоница домогается его приятеля. Он определенно хотел что-то сказать по этому поводу, но сдержался, только сильнее стиснул зубы.