Запарив ромашку, я добавила её в маленькую деревянную бадью. Омыв малыша, закутала его в пелёнку и передала уставшей маме.
Спасибо вам, шепнула женщина, с умилением глядя, как дочь жадно сосёт грудь.
Улыбнувшись, обмыла роженицу ромашкой и укрыла.
Не забывай пить укрепляющие отвары, вам это сейчас очень надо, посоветовала я. Ну а моя работа на этом закончена.
Вытерев руки, вышла из дома и удивлённо огляделась. Это же сколько времени мы с ней провозились, что на улице такая темень?
Померла? ехидно спросила бабка, а мужчина, сидевший у крыльца, низко опустил голову.
Кто отец? спросила я, игнорируя старуху. Иди, знакомься с дочерью.
А Нона? Что с Ноной? тихо спросил мужчина, поднимая голову.
Жива, кормит малышку, улыбнулась я и повернулась к Адаму. Отвези меня домой, пожалуйста.
Адам кивнул и помог забраться в телегу. В этот раз он не нёсся как ополоумевший, но и разговорами не доставал. Видимо, понимал, что я слишком устала для праздной болтовни.
Попрощавшись у калитки, я поспешила домой. Но только я зашла домой, как на меня налетел маленький ураган.
Мама!
Всё хорошо, милый, всё хорошо, прошептала, гладя сына по спине.
Ты в крови, тихо сказал Кит, отстраняясь и со страхом разглядывая моё платье.
Это не моя кровь. А ты почему ещё не спишь?
Не мог уснуть без тебя, страшно, смутился мальчишка.
Тогда ставь воду на чай, а я схожу в баню пока.
Взяв запасные вещи, ушла в баню. Она ещё не до конца остыла, так что я не особо торопилась. Сев на лавку, устало вздохнула. Не знаю, выживут ли мои первые пациенты. Я же не врач, могла и не увидеть, что что-то не так. Но надеюсь девочки выживут и будут здоровы.
Когда я вернулась, чай уже был готов, а Кит сидел за столом, в ожидании.
А что там было? Куда ты уходила? заинтересовался мальчишка.
Роды принимать, улыбнулась я, вспоминая кроху. Девочка родилась.
Ты говорила, что будешь меня учить, а сама с собой не взяла, вздохнул Кит. Как же я тогда учиться буду?
Не во всех случаях я буду тебя брать. Бывают случаи, когда твоё присутствие не желательно. Например, рождение ребёнка. Конечно, тебе бы следует знать, как помогать женщине в родах, но тебя просто не пустят, понимаешь? подбирая слова, попыталась объяснить мальчишке. Женщины стесняются и не пускают мужчин.
А лекаря? Если лекарь мужчина? Тоже не пускают?
Лекарь это лекарь. рассмеялась я, радуясь, что у Кита присутствует критическое мышление. Вот вырастешь, выучишься на лекаря, и тебя будут звать во все дома. А пока ты начинающий травник, которого к роженице не пустят, даже если она помирать будет.
Какая глупость, нахмурился сын. Если роженица умирает, какая разница, кто её помогает. Лишь бы помогли.
Я промолчала. Можно было рассказать о несовершенстве мира, в котором он живёт. О скуке, о хлебе и зрелищах, о восприятии критики и важности мнения окружающих. Но я вижу живой взгляд Кита, его размышления о стыде, и понимаю, что не хочу вынуждать его жить и думать шаблонно. Тем более, я с ним полностью согласна. Какая глупость осуждать человека, который принял помощь и тем самым сохранил себе жизнь. Я бы не хотела, чтобы мой ребёнок рос в таком обществе, но другого нам не дано. Единственный выход получить диплом лекаря и автоматом стать уважаемым человеком. Чем больше уважают, тем чаще закрывают глаза на несовершенства. Но как вырастить ребёнка в глухой деревни, и при этом не навязать ему местных стереотипов?
Мама, а мы завтра пойдём за грибами?
Я кивнула, улыбаясь. Кит знал, что мы пойдём.
Более того, ему не так уж важно идти в лес. Просто я надолго замолчала, а ему в тишине находиться некомфортно. Вопросы ради вопросов, для детей это нормально.
И трав наберём, и ягод, заговорила я. Потом попросим кого-нибудь, чтобы нам вскопали несколько грядок, и посадим травы.
Я сам могу вскопать, самоуверенно заявил Кит.
Можешь, но ты мне нужен будешь дома, перебирать травы и подготавливать коренья и семена к посадке, я не стала говорить, что семилетнему мальчику не под силу вскопать целину. Давай допивать чай и спать, договорились?
Кит кивнул, залпом выпил остатки чая и сполоснул кружку. Поцеловав меня в щеку, мальчишка отправился к себе.
Надо же, даже не просился ко мне, странно. Я всё равно заглянула в его комнату, укрыла, поцеловала и пожелала спокойной ночи. Кит хотел что-то сказать, подозреваю, хотел напроситься ко мне, но он промолчал. А я не стала предлагать, мне нужно хорошенько отдохнуть.
Правда, прежде чем лечь, я подкинула ещё дров в печь и нагрела воды. У меня не так много одежды, чтобы из-за нескольких пятен крови выкидывать платье. Снкачала простирнула в холодной воде, чтобы кровь отошла, а потом уже в горячей, с мылом. Хорошенько сполоснув и выжав, повесила над печью сушиться. Можно было бы на улицу, но одеваться и выходить не хотелось.
Но только я легла, как в дверь постучали. Я не хотела открывать, но потом вспомнила, что я вроде как травница, а помощь нашей братии может понадобиться когда угодно, даже перед рассветом. И тут же я вспомнила про роженицу и младенца. Стало так страшно, что открывала засов дрожащими руками.
Что-то случилось? спросила я у ночного гостя мужа роженицы.