Он снова без вопросов и церемоний поднял меня на руки и на этот раз удобно расположил на кровати, подложив мне под спину подушки.
Твёрдый огонь?
Да, чтобы работать со мной. Или ты забыла, что на ближайшие четыре месяца мы в тесной связке?
Я уже говорила, что против. Раз Яннис выбыл из нашей пары, мне стоит думать в направлении одиночной работы.
И здесь я, как одиночник, тоже смогу помочь, закатил он глаза, присаживаясь на край моей кровати.
Его руки легли на мои плечи, пальцы скользнули под косточку ключицы, надавливая на мышцы.
Что ты делаешь? этот ненормальный снова ввёл меня в ступор.
Целитель сказал, нужен массаж, но тебе запретили натружать запястья.
И ты решил сделать мне массаж? лицо Теориса теперь находилось так близко, что можно было разглядеть каждую изумрудную прожилку его глаз.
Как видишь, твёрдые губы растянулись в ухмылке. Помнишь, ты вечно ходила с разбитыми коленями?
В детстве, смутилась я.
«Сейчас подую, и болеть перестанет, вот увидишь», мелькнуло воспоминание и пропало.
Стало грустно. Мы с Теорисом были так дружны, не счесть сколько раз засыпали в одной кровати, пока Актеон нам не запретил, а теперь передо мной почти незнакомец. Смущающий незнакомец, что каменным тараном прорывается в мою жизнь. Или возвращается? Может, и не так плохо позволить хоть одному из братьев мне помочь, раз Яннис от меня отказался? За плетением крыла мы вновь сблизимся, снова станем родными и близкими. Наверняка и Теорис этого хочет, потому так настойчив. Ведь потом жизнь может нас раскидать по разные стороны передовой.
Детство прошло, травмы стали серьёзнее, усмехнулся он, болезненно разминая мышцы моих плеч. Я морщилась и вздыхала, но больше не противилась. Всё лучше королевского целителя, а самой мне не справиться, слишком слабы запястья. Просто подуть теперь не поможет, да? Хотя и он обдул свежим дыханием моё лицо, словно высушивая мои слёзы.
Я скучала по тебе, призналась внезапно даже для себя. Мне не хватало брата.
Мы не родные, ещё более неожиданно для меня оборвал он.
Это ничего не меняет, возразила, испытав разочарование. Но если для тебя, да, то зачем ты мне помогаешь?
Металл взгляда Теориса застыл монолитом, губы сжались.
Это мой долг, ответил он сухо.
Отчего-то стало так больно
Если только долг, то уходи, я рассерженно оттолкнула его руки, но Теорис тут же перехватил их за запястья. Так трепетно, что моментально сбил пламя моей злости. Я не требую с тебя никакой платы за прошлое.
Если тебе приятнее считать меня братом, твоё право. Я уже говорил, от меня ты не избавишься. Так что хватит ныть, и давай работать. У нас всего четыре месяца, голос Теориса напоминал каменный скрежет.
Если бы не бережность его хватки на моих руках, решила бы, что он меня ненавидит. Может, частично так оно и есть. Я же отказалась от него, выбрав союз с Яннисом. Видимо, он не простил, но и бросить меня не может. Чувство долга не позволяет, ведь
Актеон его вырастил, поставил на ноги, не дал пропасть.
Ты действуешь во вред себе, Тео, произнесла устало. И я против, так и знай. Очень прошу тебя ещё раз подумать о последствиях.
Хватит сопротивляться мне, Алекса, он отпустил меня и вновь переместил руки мне на плечи.
Его пальцы утонули в ложбинке ключицы и прошлись к плечам, оттягивая ворот надетой на меня туники. По коже побежали мурашки, а к щекам прилила кровь. В радужке глаз Теориса вновь разлился жидкий металл. Я отвернулась, пытаясь справиться с круговоротом поглотивших меня чувств, но так и не смогла разобраться в разрозненных ощущениях. Дело в нём или всё же во мне? Ведь если бы Актеон так меня коснулся, я бы не смутилась.
Глава 3
/Теорис/Сложно сказать, когда я увидел в Алексе не только сестру. Сколько ни задумываюсь, не могу найти однозначный ответ, как и понять причины. Мы росли вместе, играли в одни игры, временами спали в одной кровати, даже ходили на один горшок. Впервые Алекса вызвала небратское восхищение, когда надела платье, избавившись от мешковатых комбинезонов, из которых почти не вылезала с самого детства. Кажется, тогда и Актеон понял, что его младшая сестрёнка уже не маленькая девочка, потому запретил нам спать в одной кровати. Я сначала возмутился, а потом возрадовался, ведь осознал, что тоже уже не мальчишка, и мысли в голове совсем не детские.
В Альвиане кровные узы так же важны, как общность и душевное единение. Актеон принял меня в семью, я стал Алексе братом, потому всегда старался её защитить, уберечь, поддержать. Но к этим стремлениям постепенно прибавлялось и желание обладать, с которым я искренне пытался бороться. Меня терзали сомнения, мучило чувство вины и неправильности своих мыслей. Я силился бороться с этим, ломал себя, заставляя сосредоточиться на других девушках и учёбе. И сам не заметил, как оттолкнул Алексу.
Само собой, я не отказался от неё, всё так же пытался уберечь и защитить. Но мои стремления вызывали в ней неприятие, переходя в ссоры. Дружба постепенно искажалась, становясь равносильной вражде. Но, признаться, на расстоянии мне стало легче, я почти поверил, что смогу справиться со своим наваждением, даже на какой-то миг уверился в излечении.