В голосе старого адмирала звучала горечь и разочарование. Он предвидел такой исход, но все же надеялся, что боевой дух флота окажется крепче. Увы, его прогнозы сбывались битва была на грани проигрыша. Наблюдая за дрожащим от напряжения Граусом, Дессе чувствовал, как на его плечи ложится тяжелейший груз ответственности. Он знал, что должен найти выход, придумать что-то, что еще могло бы спасти положение.
Что же нам делать, адмирал, ответьте в ужасе от происходящего, спросил Птолемей, ища в глазах Дессе поддержки. В том хаосе, что творится сейчас в секторе боя, вторая «линия» долго не выдержит и уже рассыпается на отдельные фрагменты! Юзефович пытается хоть как-то удержать своих «балтийцев» в строю, но думаю, что это ненадолго
Командующий был бледен, как полотно. Его трясло от страха и отчаяния. Он чувствовал, как от него ускользает контроль над ситуацией, как его флот, его армада, его гордость и надежда тает на глазах. В этот момент он был готов ухватиться за любую соломинку, последовать любому совету, лишь бы вырваться из этого кошмара.
Остается только одно нам с вами лично идти в бой, и собственным примером храбрости показать нашим людям, как нужно драться, ответил старый адмирал, параллельно отдавая приказы своему экипажу на «Петре Великом» начать подготовку. Готовьте свой «Агамемнон», командующий, мы атакуем врага во главе последних четырех дивизий моего Северного флота, а там будь, что будет.
В голосе Дессе звучала мрачная решимость обреченного. Команда на флагмане засуетилась, готовя корабль к бою. Люди бежали по коридорам и отсекам, выкрикивая приказы, занимая боевые посты. В их горящих глазах читалась та же решимость, что и во взгляде командира идти до конца, чего бы это ни стоило. Ни один из них даже не думал усомниться в приказе, задать вопрос все понимали, что настал тот самый момент, ради которого они шли служить на флот
Четыре дивизии «северян» сорвались с мест и предводимые Птолемеем и адмиралом Дессе, ринулись в самую гущу кипящего сражения. Корабли эскадры, увенчанные голографическими андреевскими стягами космофлота Российской Империи, врезались в ряды противника подобно острому клинку, вспарывающему плоть. Во главе атакующего строя неслись два дредноута «Петр Великий» под командованием адмирала Дессе и «Агамемнон» Птолемея Грауса
Корабли резерва врезались в самую гущу сражения, безжалостно расстреливая врага из всех орудий. Пространство вокруг них озарилось вспышками разрывов и следами ракет, что сейчас в свете модернизаций снова приобретали свою нужность в космических сражениях, эфир наполнился треском помех и предсмертными криками. «Северяне» дрались отчаянно и умело. Каждый из капитанов стремился не отстать от командующего, показать себя достойным высокой чести сражаться рядом с ним.
Даже один из сбежавших ранее из сектора боя адмиралов а именно, Никита Львович Трубецкой, видя, что даже главнокомандующий лично возглавил атаку, развернул свою дивизию и тоже последовал за флагманом Птолемея в самое пекло. На лице Трубецкого, до этого бледном и растерянном, вспыхнула решимость и стыд. Он проклинал себя за малодушие, за то, что поддался панике, увидев отступление своего товарища князя Михаила Александровича. Но теперь, глядя, как Птолемей и Дессе бесстрашно бросаются в бой, он ощутил прилив сил и ярости.
Если уж сам первый министр не побоялся пойти на верную смерть, то какого черта я здесь отсиживаюсь прорычал он, отдавая приказ по сети.
И его корабли, еще недавно беспорядочно улепетывающие из сектора боя, дружно развернулись и с удвоенной силой обрушились на противника.
Свежие силы, вошедшие в сражение, сделали свое дело, сумев-таки перевесить
чашу весов на сторону союзного флота. Враг, еще мгновение назад торжествовавший и упивающийся своим превосходством, вдруг оказался атакован со всех сторон. Взятые в клещи между основной армадой и дивизиями резерва, корабли Самсонова заметались, не зная, куда бросаться и кого отражать. Их командиры, внезапно лишившись инициативы и оказавшись в обороне, впали в замешательство и растерянность.
Экипажи Ивана Федоровича Самсонова хоть и дрались отчаянно и самоотверженно, но все же численно сильно уступали своему противнику. Они сражались подобно раненым хищникам яростно, не щадя ни себя, ни врага, пытаясь забрать с собой в могилу как можно больше противников. Из поврежденных кораблей Черноморского флота вырывались языки пламени и реки воздуха, опаленные трупы вываливались в космос через пробоины, но никто и не думал сдаваться. Чувствовалось, что эти люди готовы биться до последнего вздоха
Но у диктатора просто физически не было кораблей, чтобы остановить сейчас резерв Грауса, состоящий из целых четырех дивизий Северного космофлота Дессе. Все его резервы были истрачены в предыдущих атаках, все козыри биты. Оставшиеся корабли, сколь бы умело и героически они ни сражались, просто тонули в волнах наседающего со всех сторон противника.
«Бело-синие», по цвету голографических Андреевских знамен на тактической карте, дивизии «северян», а также Балтийский космический флот адмирала Юзефовича в ходе кровопролитного ближнего боя прорвали строй врага и стали угрожать его «тылам». Теперь, вцепившись в корабли диктатора мертвой хваткой, они безжалостно расстреливали их с кормы и бортов, давая залп за залпом. На месте аккуратных построений Черноморского флота образовалась жуткая свалка, месиво из обломков и беспомощно дрейфующих остовов.