Оное «правое крыло» быстро заметило происходящее и, пусть еще ничего не поняв, с криками «Ура!!» поднялось в атаку. Поднялось и побежало по тому самому заливному лугу, обходя немецкую линию обороны с фланга! А обойдя - ворвалось уже в город, растекаясь по епифанским улицам, где тут же разгорелись перестрелки. Немецкий рубеж обороны быстро рухнул, в наступление перешел уже весь полк и принялся отвоевывать квартал за кварталом. Минако же, очистив от фашистов все улицы, которые простреливались с колокольни, предпочла «ускакать» обратно к мосту. Теперь перелетающую с крыши на крышу девичью фигурку провожали ошарашенными взглядами уже красноармейцы...
В рядах немцев, попавших под таинственные лучи и видевших, как их однополчане буквально рассыпаются в пыль, поднялась паника - они начали беспорядочно отступать, затем бежать, а 1086-й полк гнал их, пока не дошел до стоявшего в центре города собора. На его колокольнях у фрицев, к сожалению, тоже стояли пулеметы, так что атака главных сил красноармейцев на некоторое время забуксовала. Однако командир полка Богданов выслал по одному батальону в обход собора с востока и с запада, так что через некоторое время, когда окрестные улицы оказались очищены от противника, был взят и собор.
Почти половина города уже была в руках советских войск, путь за реку по-прежнему отрезан, но командование «здешних» немцев явно не собиралось следовать благому примеру генерала фон Лёпера и сдаваться. Вместо этого на «немецкой» половине Епифани начали слышаться звуки взрывов и стали разгораться рукотворные пожары...
- По кому они там стреляют?.. - сначала не понял Богданов. Но вскоре догадался:
- Ах, сволочи, это же они дома наши жгут и взрывают!! Только чтобы нам не отдавать!
Увы, его догадка была верной - хотя Гудериан, отдавший приказ об обязательном в случае отступления уничтожении любого имущества, которое нельзя взять с собой, уже пребывал в советском плену, в армии его приказ продолжал действовать. А «епифанские» немцы явно стремились его даже перевыполнить.
- В атаку, товарищи! Не дадим фашистам спалить город до тла! - с этим возгласом Богданов лично повел в новую атаку один из своих батальонов.
И вновь разгорелся ожесточенный бой. Немцы поначалу сопротивлялись упорно, стреляя почти из каждого и из-за каждого каменного здания, попадавшегося на пути батальона, а некоторые каменные дома даже и тут умудрились успеть взорвать при отступлении но, наконец, не выдержали и обратились в бегство. Два русских батальона рассекли силы фрицев в восточной части Епифани на несколько кусков, окружили эти куски и принялись уничтожать их по одному.
Но в южной части города наступление шло медленнее, немец стоял стеной, хотя особого смысла в этом уже не было - разве что только затем, чтобы успеть сжечь и взорвать побольше домов советских людей, потому что каменные здания продолжали взрываться, а деревянные вспыхивать...
И тогда на западе Епифани, неподалеку от моста, снова засияли золотые лучи, синие снопы молний, красные потоки огня - это воины в матросках, сообразив, что происходит неладное, двинулись в наступление навстречу красноармейцам, расчищая от фашистов соседние улицы и улочки.
Это стало последней каплей - у немцев снова началась паника. Многие кинулись бежать на юг, запад и на юго-запад - куда угодно, лишь бы подальше от странных «ведьминых» лучей, огней и молний. Многие, но не все. Даже сейчас некоторые немцы все же продолжали стрелять и старались поджечь дома, рядом с которыми находились. А когда советские бойцы приблизились к зданию городской школы, где расположился немецкий штаб - прогремело несколько взрывов, превративших школу в полуразрушенный остов. Взятые в плен немецкие солдаты потом рассказывали, что школу взорвал лично командир епифанского гарнизона. Взорвал - а потом застрелился. Но это была лишь агония. Пусть весь юг Епифани и пылал огнем, а дым заволок там все улицы, немцев уже добивали и здесь.
Под прикрытием же густого дыма по городу бродили пятеро расстроенных девочек в матросках, одна из которых непрестанно поливала горящие дома потоками больших и холодных «мыльных пузырей», от соприкосновения с которыми пламя тут же затухало...
(Прим. авт.: в РИ отступающие немцы взорвали 60 % всех каменных зданий Епифани и сожгли треть всех деревянных, на Нюрнбергском процессе Епифань фигурировала в списке наиболее пострадавших от преступных действий немцев городов)
Глава шестая
До революции этот дом принадлежал жившей в Епифани купеческой семье Пучковых - потому так и зовется до сих пор «Дом купцов Пучковых». При советской власти на втором этаже открылся художественно-исторический музей, а на первом расположился городской Дом пионеров. Что тут делали немцы во время недолгой оккупации? Да уж ничего хорошего... Но сейчас, сразу после освобождения города сюда переехал штаб 323 стрелковой дивизии и временно заселились «бродячие» командарм Голиков с членом Военного совета армии Николаевым. Но кроме того, именно здесь в данный момент «проживают» лунные союзницы, наверное, спасшие этой ночью полгорода.