Это на него похож твой дух-паразит? не унимается Поэтесса.
Тоже садится на кровать и достает расческу.
Да.
«Разве похож?» немедленно раздается голос в моей голове. Вспомнили про него, явился.
«Точная копия».
«У меня нос короче и уши не так торчат».
Причина моего диагноза. Воображаемый друг, которого вижу и слышу только я. В истории болезни упомянут под своим именем Юрао. Когда я впервые осознала, что часть моих мыслей вовсе не мысли, а чужой голос. То, чтобы не сойти с ума, как могла облекла его в форму. Представила живым цзыдарийцем. Таким, как единственный образ, что был в тот момент перед глазами. Плакат с портретом генерала висел на стене в моей комнате. Я влюбилась в него совсем маленькой девочкой и вот мы все встретились. Настоящий генерал, вымышленный и я, влюбленная в того, кто остался на плакате. Беда.
А ведь он смотрел только на тебя, Мотылек, с тоской говорит Поэтесса, расчесывая кудри.
Смешно ему было, вот и разглядывал, огрызаюсь я. Какой глупый маленький зверек.
Нет, я согласна, что ты молодая и глупая, но смотрел он на тебя, как на женщину.
Громко фыркаю и закатываю глаза.
Зря не поднимала взгляд, добавляет Поэтесса. Тоже бы заметила.
Бред, качаю головой. И давай больше не возвращаться к этой теме. Я узница психбольницы. Вся моя жизнь кровать, тумбочка и туалет. Здесь нет места влюбленности, отношениям, семье. Это невозможно. Так зачем мучиться, мечтая о том, чего никогда не будет?
Говорю спокойно, но соседка поджимает губы и отводит взгляд. Задела ее. Напомнила еще раз, что смерть бывает и с открытыми глазами. Тихая, однообразная, когда каждый день похож на предыдущий.
Рано тебя забрали, Мотылек, вздыхает Поэтесса. Что такое пятнадцать циклов? Ничего. Вся жизнь была впереди. Полюбила бы, узнала, каково это быть с мужчиной. Ненадолго, конечно, но хоть было бы, что вспоминать.
Мне и так есть, что вспомнить, пожимаю плечами. Например, как в Центр приезжал генерал, и я приняла его за галлюцинацию. А прожить можно и без любви. И уж тем более без близости с мужчиной.
Ты не права, но я спорить не буду, ворчит мудрец. Главное, Его Превосходству так не скажи при следующей встрече.
Дергаюсь и пристально смотрю на Поэтессу. Когда пророк, стихами записывающий предсказания, говорит нечто подобное, то отмахиваться и пропускать мимо ушей уже не получается.
Ты что-то написала? Когда? Покажи.
Нет, качает головой мудрец. Тут не нужен дар, достаточно
женской интуиции. Говорю же, смотрел он на тебя по-особенному. С интересом.
Хочется зло сплюнуть прямо на пол. Из мудрецов в звезд превращаемся с такими разговорами. Тем тоже страсть как интересно, кто на кого посмотрел и будет ли что-нибудь между ними.
Генералы любят чистых и невинных, продолжает Поэтесса.
Ты поэтому про мой возраст сказала? цежу сквозь зубы и раздражаюсь все сильнее. Знаю, почему любят. Глупая телегония, утверждающая, что потомство женщины будет похоже на ее первого мужчину. Давно опровергли, но генералам отчего-то нравится. Дай им волю всю планету заселили бы своими детьми. Сколько нилотов у каждого? Интересно, прошение о праве зачать нилота действительно существует? Всех претенденток внимательно проверяют и требуют, чтобы девственницей была? Как в недоразвитых цивилизациях скот выбирают для спаривания.
Не заводись, Мотылек, примирительно улыбается соседка, твое прошение о праве зачать от генерала все равно отклонят. Диагноз.
Проклятый психиатрический диагноз, превращающий меня в генетический отброс. Медленно выдыхаю и считаю про себя. Невроз скоро пройдет, я справлюсь сама. Лишь бы ночью не вернулся, я устала просыпаться от крика. И Поэтессу мучаю, хотя она не пожаловалась ни разу.
Мотылек, зовет старший санитар, просунув голову в открывшуюся дверь, на выход.
Куда?
Могла не спрашивать. Весь о моем отвратительном поведении дошла до главного врача, и меня ждет устное порицание. Надеюсь, карцер не заслужила, но это на усмотрение лечащего врача. Могут и как рецидив записать в рапорте. Одергиваю рубашку и подхожу к двери.
Генерал зовет, хмуро сообщает Децим Вар, а у меня пропадает дар речи.
Быстро, усмехается Поэтесса. Иди, Мотылек.
Только без глупостей, предупреждает старший санитар, выпуская меня в коридор.
Да куда уж теперь. Буду тише больного в кататоническом ступоре. Вот у кого нет проблем с дисциплиной.
Глава 2. Наши маски
Наилий
Ваше Превосходство, капитан нервничает, покручивая костяшки пальцев, давайте учитывать специфику. Это все же пациенты, а не ученые с лабораториями и ассистентами. Мудрецы все знания держат в голове и очень неохотно делятся наработками.
Психиатры вам на что?
Главный врач опускает плечи. Знает все свои недоработки, но не может найти достойное оправдание. Хорошо хоть не пытается спихнуть вину на личный состав.
Персонал делает все возможное
А результатов нет.
То есть их нет вообще. Деньги и время тратятся впустую. Летум Дар должен отвечать за это, но он уходит в глухую оборону. Сидит нога на ногу и не отрывает взгляд от планшета на столе. Экран неактивный, что он там пытается рассмотреть? Свое отражение?