Армейскую легковушку защитно-зелёного цвета так и тянуло назвать кабриолетом, если бы не её угловатые формы, нехарактерные у гражданских автомобилей, и минимум удобств. Этот внедорожник был какой-то новой моделью, раньше Масканин подобной марки не встречал. Возле машины крутился водитель здоровяк за два метра ростом. Судя по его ухваткам и почти совпадающей с фельдфебелем амуницией, сидеть за баранкой далеко не основная его специальность.
Тихо засипев, внедорожник плавно тронулся и спустя минут пятнадцать виляний между взлётно-посадочными полосами и капонирами остановился у первого КПП. Здесь их встретил хмурый сержант из роты аэродромной охраны, у всех кроме Масканина он въедливо проверил документы, а на поручика лишь с подозрением глянул, и подал знак своим бойцам открывать ворота. Когда внедорожник уже отъехал по грунтовке на добрые десять километров, Максим плюнул-таки на игры в таинственность и поинтересовался, почему дежурный по КПП не потребовал у него документов.
Так у тебя ж их нет, с улыбкой пожал плечами Торгаев.
Нет, согласился Масканин, и всё-таки?
Всё просто: в моей офицерской книжке вкладыш с нужной печатью и подписью самого Острецова.
По реакции Максима Торгаев понял, что эта фамилия ему ничего не говорит и тогда он уточнил:
Острецов нынче зам Хромова.
Ну, да дёрнул плечами Масканин. Острецов, Хромов Тебя, наверное, не предупредили. Я не грушник, я из егерей. Вольногор.
Понятно, несколько растерянно вздохнул Торгаев.
Доктрина сокрытия имён руководства страны и руководителей многих военных структур в последнее время обросла новыми уровнями защиты, ведь охота за ключевыми фигурами правительства и армии во время войны не только не прекратилась, не смотря на все защитные меры мощнейшего и предельно отлаженного механизма контрразведывательных органов, но и усилилась. Однако внутри ведомств тем кому положено своё начальство знали, да и как иначе? Переварив реакцию подопечного, Торгаев смекнул, что тот вполне мог и не знать фамилию начальника Главразведупра генерала Хромова. Но об Острецове-то он не мог не слышать! Вопреки доктринальным обстоятельствам, имя свежеиспечённого генерал-лейтенанта Острецова гремело по всей Новороссии. Курируемые им контрдиверсионные операции проводились и в тылу, и на фронтах. С другой стороны, незнание поручика могло быть вызвано долгим отсутствием.
Ничего, обнадёжил Торгаев, скоро войдёшь в курс дел.
Часа примерно через два с половиной, пронесясь по неразъезженным сельским и лесным дорогам, машина остановилась у КПП базы. От КПП в обе стороны шло ограждение из двойного ряда столбов со спиральной колючей проволокой. Судя по предупреждающим табличкам, вокруг периметра имелось плотное минное поле, о глубине которого можно было только догадываться. Бронированные пулемётные вышки, прожекторные посты и позиции зенитных автоматов также сконцентрированы поближе к периметру. А сама база резко контрастировала с типичными пунктами дислокации обычных воинских частей. Естественно, имелись здесь и капониры для техники, и склады, и пункт ГСМ, и казармы, но все эти постройки,
как потом узнал Масканин, были заглублены в землю и внешне ничем не отличались от капониров. Зато уж, как говорится, ни в какие ворота не лезли квартальчики одинаковых одноэтажных срубов, имеющих свои дворики и ограждения из полутораметрового штакетника. В некоторых двориках даже цветники имелись. А вдоль улочек этих квартальчиков подрастали молодые сливы, яблони и черешни, а кое-где и облепихи. Здание Управления базы располагалось в самом центре и все дороги вели к нему. Здание это тоже смотрелось совершенно не по-военному; двухэтажный деревянный терем с резными окнами и ставнями, с пристройками и трубами печного отопления на крышах. Как потом Максим выяснил, до войны база была туристическим лагерем, от которого и достались в наследство все эти постройки деревянного зодчества.
Торгаев сопроводил Масканина до Управления и "сдал" дежурному прапорщику. Тот, в свою очередь, отвёл новоприбывшего по длинному коридору в дальнее крыло и постучал в дверь с табличкой "п/п-к Прилукин". И скрылся за ней, жестом показав оставаться на месте.
Заходите, пригласил дежурный, выйдя через полминуты.
Масканин шагнул за порог. Кабинет оказался небольшим, мебели немного стол, стулья и пара шкафов с сейфом, на стенах деревянные реечные панели, простенькая электролюстра под потолком и однотонные синие занавески на окнах, оставшиеся, видимо, с довоенного времени. Подполковник выглядел лет на пятьдесят с гаком, на самом же деле его возраст приближался к семидесяти. Ясное дело, до войны был отставником, все сроки запаса давно вышли; однако вот вернулся на действительную и исполняет свой долг в меру сил. А сил у него, по-видимому, сохранилось не мало.
Поручик Масканин прибыл для дальнейшего прохождения службы.
Проходите-проходите, поручик, бодреньким, совсем не старческим голосом пригласил подполковник. У меня вы надолго не задержитесь. У нас всё как в порядочной часовой мастерской чётко и в срок.
Как и должно быть в армии, не удержался Масканин.