По-видимому, сведения об обмене посланиями между Тимуром и некоторыми европейскими странами проникали в Испанию благодаря тому, что итальянские торговые суда на пути в Англию навещали андалузские порты Кадис, Севилья, Санта-Мария.
Первое кастильское посольство прибыло в Малую Азию накануне решающего сражения Тимура с Баязидом. Испанские послы Пайо де Сотомайор и Эрнан Санчес Паласуелос получили от короля, как сообщает Клавихо (л. la), конкретное задание: «разузнать о могуществе Тамурбека и Турка Ильдрина, об их богатствах и численности войск, которые они противопоставили друг другу...» А после блистательной победы над турками и пленения Баязида испанские послы принесли поздравления Тимуру, который не преминул направить в Мадрид своего посланника с дарами для «закрепления дружбы».
После первого столь удачного шага по сближению с грозным завоевателем Генрих III направил ответное посольство с подарками и письмом в Самарканд, надеясь, видимо, в дальнейшем извлечь из этого определенные выгоды. Не случайно Клавихо упорно добивался получения ответа на послание испанского короля, требуя очередного свидания с Тимуром. Последнему, однако, было уже не до приема послов он занимался интенсивной подготовкой китайского похода.
Что же влекло испанцев на Восток? С одной стороны, желание наладить торговые связи с отдаленными регионами Азии (в частности, руководство по торговле «Описание различных стран», составленное в 1340 г. флорентийцем Пеголотти, служило именно этим целям, так же как и средневековые порталаны), а с другой, видимо, заключение дружественного союза с Тимуром на случай его прихода в Европу или просто причины престижного характера, игравшие не последнюю роль в средневековой государственной жизни.
Плавание испанских посланников из порта Санта-Мария (близ Кадиса) через Средиземное море, вдоль юга Италии, Греции, Родоса, греческих островов у побережья Малой Азии, в Константинополь и далее до Трапезунда прошло без особых осложнений, если не считать непредвиденных обстоятельств: корабль трижды попадал в шторм в зоне извержения вулканов Липарских островов (л. 4а), у острова Митилены при подходе к Дарданеллам (л. 7а) и у южного побережья Черного моря вблизи Босфора (л. 18а), что послужило причиной возвращения посольства в Перу на зимнюю стоянку, в ожидании начала навигации.
Клавихо называет поименно хозяев судов, услугами которых пользовались испанцы. Характерно, что среди пяти названных им лиц (в одном случае хозяевами корабля были два человека) он упоминает трех генуэзцев, пизанца и венецианца.
От Трапезунда посольство на лошадях двинулось в сторону Эрзинджана, города, лежащего на западной караванной дороге, соединяющей Султанию с Коньей. А миновав Тебриз, посольство пошло в Султанию, тем самым выйдя на восточный караванный путь, проходящий через Рей, Тегеран, Верамин, Нишапур, Балх, Кеш, Самарканд.
Через этот восточный путь велась караванная торговля европейских купцов со Средней Азией, Китаем и Северной Индией. Весь участок от Трапезунда (вассального владения) до Самарканда держал в своих руках Тимур, так что испанские посланники в сопровождении его эмиссара без особых затруднений за полгода (с марта по сентябрь 1404 г.) дошли до Самарканда, везде пользуясь услугами ямской службы.
На смену наивно-фантастическим
представлениям о Востоке, пришедшим из сочинений античных авторов (Геродот, Страбон, Плиний и др.) через Солина (III в.), Стефана Византийского (VI в.) и Исидора Севильского (VII в.), кстати довольно много заимствовавшего из Библии, в средневековой Европе с XIII в. появляется новый вид сочинений записки участников всевозможных миссий (религиозных, торговых, дипломатических), проникших в глубь Азии и открывших европейцам новые страны и народы. Бесспорно, что эти миссии на Восток дали много новых достоверных сведений, но вместе с тем в них неизменно присутствуют традиционные воззрения, имевшие широкое распространение вплоть до эпохи Великих географических открытий, разрушивших средневековые представления о мире.
Сведения об авторе «Дневника путешествия в Самарканд» незначительны: частью они черпаются из самого труда Клавихо, а частью из более поздних испанских сочинений. Год рождения Клавихо не известен; он был камергером короля Кастилии и Леона Генриха III. Известно также, что по возвращении в Испанию, примерно через месяц, Клавихо предстал перед королем Генрихом III, видимо, с докладом о посольстве. Имя автора «Дневника путешествия в Самарканд» упоминалось среди тех, кто присутствовал при составлении завещания Генриха III в Толедо. После кончины короля (1407 г.) Клавихо отошел от государственных дел и занялся постройкой фамильного склепа в капелле монастыря святого Франциска в Мадриде, где и был погребен в 1412 г.