Предисловие ко второму изданию
Предисловие
Интерес к этой проблеме у меня пробудился ещё на первом курсе исторического факультета Красноярского педагогического института (1947 г.), когда я более или менее детально ознакомился с историей Древнего Востока, и долгое время носил чисто теоретический характер. Мне бросилось в глаза вопиющее противоречие между безапелляционными утверждениями авторов всех тогдашних учебных пособий и трудов по истории Древнего Востока о том, что древневосточное общество было рабовладельческим, и приводимыми ими самими фактическим материалом, неопровержимо свидетельствовавшим о противном.
К этому вопросу я вернулся, когда после смерти И. В. Сталина и особенно после XX съезда КПСС (1956 г.) появилась пусть небольшая, но всё же возможность высказать в печати мнение, радикально расходившееся с господствующей официальной точкой зрения. Провинциальным институтам дали право издавать ученые записки, и первое время содержание их практически никак не контролировалось сверху, т. е. из Москвы. Статья, носившая название «К вопросу о первой форме классового общества», никогда в то время не смогла бы быть опубликованной ни в одном центральном издании. Но кафедра истории Красноярского пединститута согласилась включить ее в свой том ученых записок. Большую роль в этом сыграла поддержка со стороны Андрея Иосифовича Блинова талантливого ученого и замечательного человека. Тогда он был еще доцентом кафедры истории КГПИ, в последующем стал доктором исторических наук и профессором.
О том, насколько своевременной была постановка данного вопроса, говорит факт, что в том же году в ГДР увидели свет работы Элизабеты Шарлотты Вельскопф, в которых доказывалось, что общество Древнего Востока рабовладельческим не было, а в 1964 г. второй раз в истории марксистской философской и исторической мысли началась дискуссия об «азиатском» способе производства, о ходе которой рассказано во включенной в эту книгу работе «Политарный (азиатский") способ производства: Теория и история».
Но если критическая часть моей статьи 1957 г. была достаточно убедительной, то позитивного решения проблемы мне дать не удалось. Это во многом было обусловлено тем, что я принимал за истину безраздельно господствовавшее и в советской, и в западной исторической науке положение о существовании трех и только трех способов эксплуатации человека человеком: рабства, феодализма и капитализма . В результате я пришел к выводу, что общество Древнего Востока и вообще все ранние классовые общества имели своей основой социально-экономический строй, представлявший собой синтез незрелых рабовладельческих и незрелых феодальных отношений.
К тому времени, когда началась новая дискуссия об азиатском способе производства, я постепенно стал освобождаться от данной догмы. Мне стало ясным, что существует не три, а большее число форм эксплуатации человека человеком. Об этом я писал в целом ряде статей: «Проблема социально-экономического строя Древнего Востока» (Народы Азии и Африки. 1965. 4), «Об одной из ранних нерабовладельческих форм эксплуатации» (сб. «Разложение родового строя и формирование классового общества». М., 1968) и др. Но, преувеличив значение одного из довольно редких подтипов «азиатского» способа производства, я снова не смог постигнуть его суть.
Прозрение пришло в самом начале 70-х годов. Выявление природа «азиатского» способа производства дало ответ и на другой вопрос, который мучил меня с начала 60-х годов. Именно тогда мне стало ясным, что наша страна не является социалистическим обществом. В ней существует какой-то иной социально-экономический строй, основанный на какой-то совершенно непонятной форме эксплуатации человека человеком. Первоначально
эти два сюжета: вопрос о социально-экономическом строе Древнего Востока и вопрос об общественном порядке, существовавшем в СССР, представали передо мной как совершенно разные проблемы, не имевшие между собой ничего общего. И вдруг эти проблемы сомкнулись.
Раскрыв сущность «азиатского» способа производства в том его виде, в котором он существовал в предклассовых обществах и на Древнем Востоке, и, назвав его политарным, я понял, что наше советское общество является не чем иным, как новейшим вариантом политаризма. Общество Древнего Востока было древнеполитарным (палеополитарным), наше новополитарным (неополитарным).
Сущность этого открытия я изложил в 1974 г. в довольно большой работе «Об одном из путей становления классового общества», предназначавшейся для сборника «Становление классов и государства», который готовился сектором истории первобытного общества Института этнографии АН СССР. К тому времени дискуссия об «азиатском» способе уже была насильственно прервана по указанию сверху. Статьи сторонников концепции «азиатского» способа производства было запрещено печатать. Поэтому Древний Восток в статье практически почти совсем не затрагивался. Вскользь упоминался лишь Древний Китай. Все основные выводы работы базировались на данных этнографии о тех предклассовых обществах, в которых шел процесс становления политарного способа производства, формирующихся политарных (протополитарных) социоисторических организмах . И, разумеется, ни слова, ни полслова не было там сказано об общественном строе СССР.