Евгений Красницкий, Елена Кузнецова, Ирина Град Сотник: Уроки Великой Волхвы
Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону© Евгений Красницкий, Елена Кузнецова, Ирина Град, 2017
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Глава 1
Анна шагнула прямиком в объятия, прижалась и тут же отпрянула:
Ой, прости, родной! Больно, Леш?
Да какой там! Царапина!
«Ага, царапина! Вон как дернулся».
Ты сядь, Леша, сядь. Сейчас кваску налью.
Да не мельтеши ты, Анюта, с некоторой досадой проговорил Алексей, но ковш с квасом все-таки принял, отпил немного и с интересом осмотрелся. Обустраиваешься, я гляжу. А спишь-то где? Неужто прямо тут, на лавке?
«Ну, кто про что, а ты про постель», хмыкнула про себя Анна и постаралась отогнать прочь легкую досаду, которая внезапно нахально влезла поперек радости от встречи: ей так хотелось похвалиться именно ему, надеялась услышать от него слова одобрения, а не снисхождения! Но не устраивать же из-за пустяка свару! Чай, не впервой пропускать мимо ушей мужские уколы и попреки. Вслух же принялась объяснять, что в новом тереме у нее не одна маленькая горенка, как было на прежнем месте, а целые покои: вот этот кабинет это слово она по-прежнему произносила с запинкой, не доверяя своей памяти, и отдельно, за дверью опочивальня. Алексей то ли слушал, то ли просто ее разглядывал.
«Соскучился! А уж я-то как истосковалась»
Ну, так ты у меня и вовсе скоро боярыней заделаешься, с добродушной усмешкой проговорил он. Живешь теперь в тереме, на людях к тебе уже и подойти боязно: ни дать, ни взять боярыня!
А меня и так уже боярыней признали, Леш, не удержавшись, с гордостью похвасталась она. Отроки и вовсе матушкой-боярыней зовут.
Да и пусть
«Зовут ладно, но ведь они и в самом деле родными детьми мне стали»
Алексей отставил ковш с квасом и потянулся к ней:
Я не отрок, я тебя по-другому называю, лапушка моя.
Нет, погоди, она отстранилась от него, пересела на место, которое потихоньку становилось привычным за свой стол. Не такой большой, как у Мишани, и без такого множества ящичков, но тоже удобный. Коли уж ты сам заговорил про боярыню Спросить тебя хочу
Эй, ты куда? он скорчил дурашливо-обиженную гримасу, но тут же махнул рукой, скривился и осторожно, прислушиваясь к боли, развалился на лавке.
Ну, давай, спрашивай, чего там?
«Поймет ли он материнскую заботу? Ладно, все равно рано или поздно пришлось бы об этом заговорить».
Анна покачала головой:
Все-таки болит. Вот об этом и хочу спросить: ну зачем ты к тому старику на мечи полез? Неужто надо было дожидаться, пока Андрей сам сообразит и за самострел возьмется?
Чего? не ожидавший такого поворота в разговоре Алексей резко выпрямился на скамье и зашипел, прижав руку к боку. Ты чего, Анюта?
«Ну вот, сразу же на дыбы встал».
Анна,
ее явственно уловил: то ли в прищуре, то ли в слегка искривленных губах показалось ему что-то эдакое Неприятное, то, что он доселе в Анне не только не видел, но и не подозревал. Открыл было рот, чтобы осадить, но она не дала себя перебить и повысила голос:
Вижу, что слово твое крепко, воевода, откуда только у баб такое ехидство лезет? И ведь не придерешься ни малейшей ухмылочки на лице! А потому ответствуй мне, боярыне Анне Павловне: ты зачем отроков зазря загубил? Почему сам подставился? А последние вопросы и вовсе обвинением зазвучали. Что вы, наставники, там делали? Вы в поход пошли или так, в лесочек за речкой прогулялись?
Вот тут Алексея накрыло гневом уже по-настоящему! Ушам своим не поверил: ополоумела она, что ли?
Анна! Да
Забыл про боль, вскочил, отшвырнув так и не вручённый подарок, охнул, подшагнул к столу и изо всей силы грохнул по нему кулаком:
Ты куда, баба, лезешь? Не твое дело!
Нет уж, мое как раз! Анна неожиданно для себя самой почувствовала что-то вроде удовлетворения: ну наконец-то! Понял, что она не шутит, а то разговаривал как как с бабой! Ну, сейчас ему Ты МОИХ отроков за болото повел! Сколько обратно вернулось, а? Отвечай боярыне, воевода! Анна кричала, уже не сдерживаясь, и Алексей вспомнил свои слова, сказанные вот только что, вроде бы в шутку, но оказавшиеся пророческими. Боярыня и в самом деле была грозна во гневе. Но и хороша тоже этого у нее не отнимешь. Но вот причины этого внезапного для него скандала он и сейчас совершенно не мог понять.
Не блажила никогда его Аннушка, так чего ж теперь-то? А может?.. От внезапной надежды даже гнев отпустил. Может, в тягости она? Но если так, то пусть блажит, и не такое стерпеть можно!