Теперь я была один на один со стражем. По коридорам без окон мы добрались до деревянной двери, украшенной железными накладками. Ее будничный вид удивлял. Я ожидала решетку.
Страж открыл дверь и кивком велел мне войти. Ощущение было, словно я не порог переступаю, а делаю шаг в новую жизнь. В ней нет места солнцу, ветру и радости. В ней только боль, потери и страдания, и не в моих силах отказаться туда входить.
Сжав кулаки, я пересекла порог. Вот я там. В новой страшной жизни. От испуга в первые несколько секунды я ослепла. Ничего не видела перед собой. Лишь слышала, как сзади хлопнула, закрываясь, дверь и повернулся
ключ в замке. Заперли. Этого следовало ожидать.
Оставшись одна, постепенно приходила в себя, зрение прояснилось и я увидела на самом деле, ничего особенного, но тем обстановка и поражала.
Это была вовсе не камера и даже не темница. Никаких крыс и пауков. Вместо них ковер на полу, изысканная деревянная мебель, выход на небольшой балкон, кровать с горой подушек и кованой спинкой. На последней я застопорилась. Железные стебли тянулись к потолку, оканчиваясь нежными бутонами. Я протерла глаза, чтобы убедиться: мне не померещилось, действительно цветы, пусть и железные. Я попала в обычную гостевую спальню, не лишенную удобств.
Обыденность обстановки немного успокоила. В ней чудилось что-то домашнее. Не родное, но и не совсем чужое.
Не знаю, сколько простояла без движения. Шок был силен, я все не могла прийти в себя. В реальность меня вернула все та же дверь. Кто-то, отперев ее ключом, вошел. Я резко обернулась, пожалев, что так бездарно потратила время. Надо было хоть чем-то вооружиться. Впрочем, мои тюремщики наверняка позаботились о том, чтобы в комнате не было режущих и колющих предметов.
К счастью, незваным гостем был не Дракон, не страж и даже не мужчина, а служанка с подносом еды: какая-то жидкая каша и графин воды. Помнится, Дракон упоминал, что у них сложности с продуктами. Судя по угощению, не обманул. Или это все, что полагается узнице?
Перекусите, княжна, девушка поставила поднос на стол. Вы, должно быть, оголодали с дороги.
Я действительно хотела есть. В пути почти не кормили. Платье болталось на мне, так я похудела. Но графин с водой привлекал куда сильнее. Не обращая внимания на служанку, я схватила его и принялась жадно пить. Прямо из горлышка, игнорируя бокал и тот факт, что вода может быть отравлена. Я вела себя как простолюдинка, но мне было все равно.
Я пила, захлебываясь и фыркая. Вода стекала по подбородку в ложбинку между грудей. Но, боги, до чего было приятно! Представляю, чтобы сказала княгиня, увидь она меня сейчас. Я порадовалась, что нас разъединили.
Остановитесь, княжна, служанка мягко отобрала графин. Не пейте сразу так много. Вам станет плохо.
Как ни хотелось продолжить, но я признала ее правоту. И так залпом осушила пол графина, и теперь в животе будто плескалось южное море.
Поешьте, девушка кивнула на кашу. Вас призовут еще не скоро.
Куда призовут? насторожилась я.
Служанка открыла рот, ответить, но ее перебил скрипучий стариковский голос:
Ступай, Ларра, дальше я сама.
Мы обе вздрогнули. За разговором пропустили, как в комнату вошла старуха: сгорбленная, сухонькая, но с ясным взором. Крючковатый нос и пальцы с опухшими шишками костяшек делали ее похожей на хищную птицу.
Служанка поклонилась и покинула спальню. Мы со старухой остались наедине. Я сразу поняла, что от нее почтения не дождаться. Она смотрела на меня с неприязнью, словно я чем-то ей насолила. Если что, я в пленницы не напрашивалась.
Садись и ешь, проворчала старуха.
Как я и думала: никакого почтения.
Как мне к вам обращаться? я решила преподать ей урок вежливости.
Называй меня кормилица, коли тебе так угодно. И не заставляй меня ждать. Не то позову стража, и он накормит тебя силой.
Стоит ли так утруждаться? пробормотала я, усаживаясь за стол.
Ты не у себя дома. Никто здесь не будет с тобой нянькаться.
Прозвучало как угроза. Повинуясь властному взоры кормилицы, взяла ложку и принялась за кашу. Та была на удивление вкусной, а, может, я так проголодалась, что даже черствый хлеб мне бы сейчас показался сдобной булочкой.
Пока я ела, кормилица без остановки ворчала. Главной причиной ее недовольства была я.
Далась ты ему, бубнила она. Говорила, надо сбросить тебя в жерло вулкана и дело с концом. Принесешь ты еще беду, ох принесешь, чует мое сердце. А я редко ошибаюсь.
Я делала вид, что ничего не слышу. Вступать в перепалку с прислугой бессмысленное занятие. Если кормилица думает, что ее слова задевают меня, то ее ждет разочарование. Княжне нет дела до черни.
Вот так, кормилица забрала тарелку, едва я доела. Теперь пойдем.
Куда? испугалась я.
Смоем с тебя грязь, а то ты похожа не на княжну, а на поломойку.
Я вспыхнула. Напоминать девушке о ее плачевном внешнем виде бестактно. Тем более если она так выглядит не по своей вине.
Выходя вслед за кормилицей в коридор, я спросила:
Где мои спутницы? Они в порядке?
Мне почем знать, пожала та плечами.
На этом разговор иссяк. Кормилица была болтлива, только когда дело касалось ругани.