Легенд и научных гипотез было множество. Икх Хоринг искали в древности и в наши дни, в Тибетских горах и в Монголии, у подножия Великой
Китайской стены и в нашем Забайкалье. Автор черной тетради старательно все записал, не дав ответа на один вопрос: чей скелет на фотокарточке. Может быть, он уже нашел могилу Чингисхана?
Череп в ржавом шлеме скалил щербатые зубы. Он тоже хранил тайну.
В дверь купе постучали.
Скелет! охнул Жека и до глаз натянул одеяло.
Второй стук был громче и отчетливее. Дверная ручка задергалась. Я лежал у стены и ленился перелезть через Жеку.
Отопри, сказал я. Это же Галя стучит ключом. Наверное, мы к станции подъезжаем.
Да, отопрешь, а там скелет! заныл Жека.
Щелкнул замок, открытый с той стороны железнодорожным ключом. Потрясенный Жека нырнул под одеяло с головой. Дверь с грохотом откатилась. На пороге, грозно уперши руки в бока, стояла проводница.
Боткины-Шмоткины, Ордынск через три минуты! объявила она, оглядывая купе. Я вас давно предупреждала!
Жека уселся к столу и, как ни в чем не бывало, стал уплетать варенье из банки.
Крышка потерялась, объяснил он Гале. Не оставлять же.
Проводница не уходила.
Ох, и надоели вы мне! вздохнула она. Ей-богу, завезла бы вас подальше километров на полтысячи, если б вы мне так не надоели. А ну, живо собирайтесь! Тут Галя заметила черную тетрадь. Нашлась?!
Жека, бросив ложку, сцапал тетрадь и молча лег на нее животом.
Не отберу, не бойся, улыбнулась Галя. Ее потерял пассажир, археолог. Так убивался, все купе вверх дном перевернул. А сошел в Ордынске. Я-то вряд ли его увижу, а вы найдете, если захотите. Отдайте ему тетрадку. Город маленький, археолог профессия редкая и загадочная. Его все должны знать.
Найдем и отдадим, поддакнул Жека. Он был готов пообещать что угодно, лишь бы Галя не отняла черную тетрадь.
Я спросил, как зовут археолога, но проводница не помнила. С бородой, сказала, хотя нестарый. Погрозила нам пальцем, напомнила: «Собирайтесь!» и ушла.
Еще час назад я собрал Жекин чемодан и свой рюкзак. Но с тех пор больному понадобилась куртка, потому что его знобило, мамина фотокарточка, потому что он соскучился, и еще полчемодана всякой всячины, потому что ему хотелось получить по шее. Вещи валялись по всему купе. Я как попало запихнул их в чемодан и, толкая перед собой Жеку, выскочил в тамбур.
Поезд замедлял ход. За окном рваными полосами стлался туман. Большая оранжевая луна висела низко, почти касаясь островерхих елок. Тайга начиналась шагах в двухстах от железной дороги.
Больной оттеснил меня от окна и прилип носом к стеклу.
В такие лунные ночи покойники встают из могил, озабоченно заметил он.
Жека, тебе не надоело? вздохнул я. Ты же сам себя пугаешь больше, чем других.
Просто я знаю, как тонка ниточка, на которой висит человеческая жизнь, мрачным голосом поведал больной.
Подошла Галя с флажками в руках. За окном проплыл длинный дом с одиноким светящимся окошком, и поезд встал.
А где же город? спохватился я.
Галя махнула рукой:
Там.
Но и там, то есть за окном с другой стороны тамбура, темнела такая же размытая туманом стена тайги.
До него еще автобусом ехать. Как сойдете, так сразу дуйте на остановку, сказала Галя, открывая дверь.
Пахнуло сыростью и запахом древесной гнили. Только мерцающий свет в окне говорил, что на станции есть люди. Порог вагона обрывался в темноту. А где перрон?!
Высунувшись за дверь, я увидел далеко внизу асфальтовую полосу на земле. Прыгать с тяжелым рюкзаком было страшновато, сползать стыдно перед Галей. Пока я раздумывал, щуплая на вид проводница вдруг отодвинула меня легко, как надувного. Нагнулась, повозилась и с ржавым скрипом подняла целый кусок пола. Под откинутым настилом темнели ступеньки.
После десятого прыжка мозг десантника утрамбовывается до объема бараньего, назидательно сказала Галя, она любила щегольнуть военными хохмами, подхваченными от пассажиров.
Я сошел и помог спуститься Жеке.
Счастье какое! Хоть отдохну без вас, Петкеры-Шметкеры! вздохнула Галя.
Мы еще обратно поедем, бодро пообещал Жека. Не успеете соскучиться!
Я лучше уволюсь, ответила проводница.
В тамбур выскочили две тетки с большими сумками. Я их видел и раньше, только не знал, что они едут в Ордынск. Суетясь и толкаясь, тетки сошли на перрон и умчались. С топотом и гиканьем пробежала навьюченная компания из другого вагона, человек шесть. Позади семенил старичок с мешком на тележке, монотонно зудя:
Ребятки, ребятушки, скажите, чтоб подождал.
Посадка в автобус больше смахивала на бегство.
Вот так всегда здесь: и несутся, и несутся, зевая,
заметила Галя и спохватилась: А вы чего думаете, Ломоносовы?! Бегите, другого автобуса не будет!
За нами тетя приедет на машине, сказал я. А почему автобуса не будет?
Ну, будет через сутки, когда обратный поезд остановится. Тебе от этого легче? ответила проводница, поднимая флажки.
Поезд сейчас же тронулся. Простучали колеса, промелькнули огни, и тогда мы увидели автобус. Он стоял за переездом, светясь в темноте окнами, как стенка с аквариумами в зоомагазине. Тетки из нашего вагона уже рассаживались. Пассажиров было немного, человек десять. Позади автобуса белел капот легковушки, и я совсем успокоился: машина есть, остается найти тетю Свету. Может, она сидит за рулем и ждет, что мы сами подойдем это в ее характере.