На этом слове буду кончать своего короткого письма, желаю тебе, коханий Дмитре, весело отбыть эту вашу дефиляду в Москве, и возвращайся в Черновцы, я очень жду, Митрику, ти мне уже снился несколько раз и если ты спросишь как? я не расскажу, потому встидаюсь, не смейся, а снишься ты мне по-всякому, и долго, крепко целую тебя. Генця.
ДИКИЙ ВОСТОК 2
Дмитрий слышал. Он смотрел на серебряный трезубец, вышитый на погони, хорошее шитье, но как эти генеральские отличия трудно даются! По крайней мере этому человеку, который перед ним, они дались не за паркетное шарканья, сам шел в шеренгах «спецняків» (жаргон завистливой пехоты), которые первыми врывались в Москву.
До Покрова не удастся, сказал Дмитрий, осталось четыре дня, а это же его лижбище аж на Урале, под Свердловском, а фронт ще який-не-кое-где есть. И почему именно до Покрова, чтобы отрапортовать Провода ОУН «к дате», как когда-то большевики к съезду ВКП(б)?
Ты много говоришь, хорунжий, сказал без привычного металла в голосе генерал. Я не собираюсь рапортовать Бандере до великого праздника, это абсурд. Говорю тебе до Покрова, потому, что на Урале может внезапно начаться зима, пока стоят последние теплые дни. Хочешь по изуверских жестоких морозах и снегах охотиться за дядей Иосифом? Ли?
То оно лучше, когда еще тепло.
Возьмешь Сталина, ход всей войны изменится, это должен понимать, ты не просто какого-то разбойника ловишь, без Сталина те разрозненные советские части, которые еще сопротивляются нам, немцам и остальным союзников, очевидно, сложат оружие. Понял?
Дмитрий все понимал. Генерал Лебедин лукавит, пленный Сталин им все-таки нужен «до даты». Но не до Покрови, а до 7-го ноября, дня, когда в том не разбитом Советском Союзе, в их столице Москве на Красной площади происходили грандіозні дефиляды. Неужели хотят провести свою дефиляду? Сомнений почти не осталось.
Господин генерал, сухо сказал Дмитрий, я словлю Сталина, но прошу за это одной привилегии.
Проси, парень, рассмеялся Лебедин. Золотой Гетманский Крест? Чин подпоручика, а может, и есаула? Или, может, хочешь стать адъютантом у меня? Станеш, я давно думав тебе у штаб взять
Пане генерале, я прошу одного быть участником Победоносной Дефиляды в Москве на Красной площади 7 ноября 1941 года, торжественно сказал Дмитрий.
Что? воскликнул генерал Дебедин, Ты откуда знаешь о Дефиляду? И же о ней знают считанные лица Бандера. я, Канарис, Муссолини, Гитлер и еще несколько достойных из числа избранных. Это измена! Должен тебя на разумное спрашивать: откуда знаешь?
Успокойтесь, господин генерал, нет предательства, сам дошел, наверное, правильно построил ход мыслей.
Та-а-ак. Генерал задумчиво зыркнул на Дмитрия. Голова у тебе, Митрику, не лише для того, чтобы веревка не сползала. Правильно вычислил. Но это еще какая-то неделя должна быть страшной тайной, а потом начнут трубить на весь мир. Поймаешь дяди Иосифа пойдешь в первой шеренге на Дефиляда.
А сейчас слушай диспозицию, генерал нажал пуговицу звонка, вмонтированный в стол. Вошел адъютант в чине есаула.
Пригласите нашего друга Башмачника. Через минуту вошел молодой чернобровый мужчина в мундире офицера Украинской армии, но без знаков отличия.
Позвольте, господин генерал? спросил вежливо.
Заходите, господин Черевичник, заходите.
Извиняюсь Башмачнік, дернулся чернобровый.
Простите, дружище, забываюсь, лукаво зыркнул на Левицкого генерал Лебедин. Расскажите господину хорунжему систему охорони вуйка Йосифа.
Охотно, сказал повеселілий Башмачник. Но нужна карта, та, которую я вам отдал.
Генерал достал из ящика карту крупного масштаба и расстелил па столе. Она уже была розцяцькована
различными красочными отметками.
Прошу, господин Че Башмачнік.
Чернобровый Башмачник взял в руки карандаш:
Бункєр товаріща Сталина опоясивают сємь колец защіти.
Господин генерал, вмешался хорунжий Левицкий. Он не может каким либо другим языком докладывать? Я не совсем понимаю по-русски.
Не может! резко сказал Лебедь. Изучай этот язык по ходу, понадобится. А господин Башмачнік исконно русский человек.
Почти, улыбнулся Башмачник.
А еще вчера был капитаном госбєзопасности и нес службу в одном из семи этих самых колец. Таким образом.
А-а-а, сказал Дмитрий. Тогда да.
Сємь колец защіти, продолжал Башмачник, дєлают ставку товаріща Сталина практічєскі нєпріступной ни с земли, ни с воздуха. Пєрвоє кольцо ето танковая армия, которая может остановіть бронєтєхніку протівніка. Второє кольцо три ряда окопов, где чєрєз каждый мєтр сідіт пєхотний ванька с автоматом в руках. Трєтьє кольцо двєнадцать зенитных дівізіонов, оснащьонних прожекторамі, для авіаціі, оные уже сбілі десятки «юнкєрсов» и «мєссєршмітов». Чєтвьортоє кольцо опять танках и самоходкі. Пятоє опять зєнітниє батарєі с прожекторамі. Шестоє опять пехота, но уже с пулемьотамі. И, наконец, сєдьмое две дівізіі НКВД звери, вооруженниє до зубов, у каждого автомат, пистолет, гранаты, бинокль, в каждом отдєлєніі пулємьотчік, и снайпер, и радіст, вместе с водкой им видают кокаін. Сам оттудова.