Какая разница? поинтересовалась я. Война давно окончена.
Чья сторона?
Я не воевала.
Все воевали.
Не здесь.
Он хмыкнул, будто говоря: «Не удивительно». Когда я достала из аптечки бинт, он снова напрягся. Бинты были с черного рынка, украденные из партии медикаментов для Южной Армии Первого Согласия. Незнакомец разглядел сдвоенные желтые треугольники на упаковке и немного расслабился.
Этим он себя выдал. Конечно, надо проверить наверняка, и это можно сделать очень просто. Я расстегнула и стянула с него разбитый шлем.
Мужчина вздохнул с облегчением, а на виске оказалась такая же пиктограмма, что и на бинтах: выцветшая татуировка со сдвоенными треугольниками и толстая черта под ними. Лейтенант, значит. Или же я бросила взгляд в сторону остатков корабля, пока расстегивала его костюм, перебежчик?
Нет, он отбросил мои руки. Ее.
У тебя тяжелее ранения.
Его лицо уже приобрело землистый оттенок, но он выставил ладонь и твердо сказал:
Сначала она.
Я пожала плечами. Кем бы он ни был и что бы тут ни делал, скорее всего, мне ничем ему не помочь, разве что немного облегчить последние часы. Так или иначе, надо спешить. Даже в таких пустынных с виду местах у Ловцов есть дозорные, и скоро они здесь появятся, невзирая на жару.
Без костюма девочка выглядела гораздо меньше лет на двенадцать или тринадцать. В бежевом термобелье, вроде пижамы, пропитавшемся кровью у воротника, с дырой на локте и пятнами машинного масла. Может быть, она спала, когда подали сигнал тревоги, и этот человек затащил ее в эвакомодуль?
Возможно, он ее отец, хотя и не похоже. Кто же тогда, телохранитель? Похититель? Так или иначе, они не с пограничных лун и не с Делоса. Они выглядят слишком здоровыми для этого. Современный эвакомодуль и новехонькие костюмы сами
по себе уже говорят о богатстве.
Прощупав конечности девочки через пижаму, я убедилась, что все цело, ни одного перелома. Корка крови на лице, по всей видимости, образовалась лишь из-за раны на черепе, рваной, но довольно неглубокой. Я быстро промыла порез и начала его зашивать, насколько это возможно без бритья головы, надеясь успеть, пока она не пришла в сознание. Когда я наложила последний шов, она пошевелилась и стиснула зубы, но не открыла глаз.
Мужчина все это время не проронил ни слова, лишь внимательно глядел на лицо девочки. Вернувшись к нему, я поняла, какой ценой далась ему эта сосредоточенность. Последние следы румянца исчезли, и лицо стало абсолютно белым, бескровным. Расстегнув его костюм, я поняла, что он умирает.
Его белый воинский тельник пропитался кровью. Рубиновая струйка пульсировала между ребер. Там, глубоко закопавшись в плоть, застрял металлический осколок. Наверное, в момент удара он повернулся на бок и закрыл собой ребенка.
Брось, прохрипел он, когда я коснулась кончика торчащего из него осколка. В горле у него булькало. Знаю, что все плохо.
Я кивнула. Глупо врать в такой ситуации.
Он нашел глазами мои глаза.
Она выживет?
Если придет в сознание, если не поврежден мозг и если в рану не попала инфекция
Он схватил меня за рукав окровавленными пальцами:
Она не должна умереть, он из последних сил приподнялся. Сделаешь с ней что они тебя найдут. Поплатишься жизнью.
Ничего я ей не сделаю. Я разжала его пальцы и высвободила рукав. Говорю же, я медик. Слово даю.
Минуту он собирался с силами, тяжело дыша. Пахло спекшейся кровью и обгорелой плотью.
Ближайший город?
Красный Лоб. День пути. Шахтерский городок.
Согласие контролирует его?
Я грустно рассмеялась.
Им так кажется.
Он откинулся на спину.
Вези ее туда. Найди связь. Она знает, что делать. Она должна
Я услыхала неясный шум и остановила его движением руки. Издалека, будто приближаясь, доносилось гудение. Едва различимый рев перегруженного двигателя. Я выругалась и вскочила на ноги.
Что? растерянно спросил мужчина, наблюдая, как я срываю брезент и складываю его на мула.
Ловцы, коротко бросила я в ответ, сгребая медикаменты обратно в аптечку. Стервятники, уже мчатся сюда.
Ловцы? просипел мужчина. Это бандиты?
Скорее секта.
В его глазах появился огонек надежды. Он, конечно, думал, что даже с сектантами можно как-то договориться, сторговаться.
Забудь, обрубила я. Они отмороженные. Они вас обоих убьют, вытащат органы и очистят кости от мяса, и не ручаюсь за точный порядок действий.
Я нагнулась к нему, чтобы подобрать бинт, которым так и не воспользовалась. И на какое-то мгновение, показавшееся мне вечностью, встретилась с ним глазами и увидела в его зрачках свое отражение. На меня смотрело незнакомое лицо: впавшие прищуренные глаза, обветренная кожа в мелких порезах. Шум двигателей приближался, на горизонте появилось облако пыли.
Тогда ступай, прохрипел он. И держи свое слово.
Я не спорила. Выбор несложен: двое живых и один труп или же три трупа, над которыми надругаются Ловцы. Кроме того, счет требовал продолжения. Кое-как подняв девочку, я уложила ее среди тюков на багажнике мула, чтобы не скатилась на ходу, надвинула шарф до уровня глаз и уселась за руль.
Скажи ей, я умер ради нее, донесся до меня голос раненого. Скажи ей, она должна сражаться!