Глава 1
Мимо вразвалочку, словно направлялся в душевую, а не на построение, прошёл Гаст Цапкис. Такой же, как и я, солдат первого года службы. Неплохой парень. Худой, жилистый, с покрытыми мелкими шрамами кистями рук приветом из слесарного прошлого. По биографии почти брат. Родом, как и все мы, из отсталой жопы галактики, заточенной под узкую специализацию. Всей разницы мой мир был аграрным, засушливым, сплошь покрытым полями генномодифицированной пшеницы, а его один большой завод с редкими вкраплениями сельского хозяйства.
В армию он тоже попал, как и я, только с поправкой на заводское происхождение я не желал корячиться на полях, а он не хотел всю жизнь простоять у станка, следуя семейной традиции. О новом мечтал, вырваться из циклического однообразия жизни. Помог семье закрыть кредиты на всякую мелочь, выпил с друзьями в баре напоследок и к вербовщику. Под мамкин плач.
Казённая жизнь, форма и дурацкие приказы ни меня, ни Гаста не пугали. Всё лучше, чем за нищенскую зарплату горбатиться без перспектив.
И ещё имелось общее: ни на моей родине, ни на его фрукты особо не росли. Повывели их за ненадобностью, или не прижились кто знает? Потому любили мы их очень. Наесться не могли.
В некоторых садах, с искусственно изменённым климатом, я слышал, имелись всякие там вишни с виноградом, известные мне исключительно по учебникам образовательного курса. Целых три года учили читать, писать и всякому иному. По ускоренной программе, с применением гипнотехник. По старым понятиям почти школу с училищем закончил.
А ведь тут я душой кривлю. Росли у нас абрикосы со сливами. Плохонько, но росли. Вот только за лакомство мы их не считали с детства оскомину набили. Ананасы же другое дело! Сладкие, много, с кислиночкой.
Икнулось Долька встала в горле комом. Не люблю школу. Как вспомню так вздрогну. Еле высидел тогда обязаловку. На полях, под палящими лучами и то лучше было.
Покосившись на банку в моих руках, Гаст ничего не сказал. Каждый компенсировал скупое в продуктовом разнообразии детство и ещё более прижимистую учебку, как умел. На маяке кормили классно, продукты толком никто не экономил. Хочешь есть ешь. К сержанту Бо подойди и возьми, чего душе угодно. Он дядька с пониманием, выдаст. Хоть тушёнку, хоть сока упаковку. Главное, не мусорить и жрать исключительно в свободное от службы время. Один чёрт потом калории с потом выйдут, на занятиях по физподготовке. Толстеть нам никто не давал.
Рассказать кому из оставшихся в дальних далях сослуживцев-рекрутов рёбра пересчитают. Враньём сочтут. Ну или от зависти. Это же немыслимо в нарушение всех распорядков можем жрать днём и ночью! Да ещё и эксклюзивы всякие!
Пусть завидуют Мы по первой категории продовольственного обеспечения проходим. Которая для пилотов, разведчиков и прочих засекреченных товарищей. Положено мне ананасы, и во все ведомости вписано положено. А мелкие послабления сержант сознательно их допускает. Чтобы нажрались мы вкусностей вволю и успокоились. Перебесились после однообразной каши с мясной размазнёй, по внешнему виду более всего сходной с санитарной пастой для мытья рук.
У нас почти весь взвод в первые дни пугался разнообразия пищевого довольствия. По карманам еду прятали, чтобы потом, втайне, слопать. Под одеялами чавкали.
С обеспечением у нас сложностей нет: харчей полные подвалы, на две жизни хватит, питьевая станция автономная, и только фрукты-овощи поступают через специальную шлюзовую камеру. Тестируются там на яды, на аллергены. Местные поставляют по договору с Галактической Федерацией.
Мы поначалу всё подсмотреть пытались люди они или нет? Или мутанты? Сгорали от любопытства, спорили, воображали всякое. Не смогли. Защитный периметр с четырёхметровым забором бдит в обе стороны. Мы не видим их, они нас.
Узнали только, что ездят здешние на примитивных машинах. Один из наших рискнул, залез повыше, поглядел на отъезжающий рыдван с колёсами.
Позже выяснили ничем не отличающиеся от нас люди. Увидели их по визору в фильме о первых колонистах, на который случайно набрели в архиве. Сам фильм оказался дрянным пафосным и бестолковым, с постоянно мельтешащими героями,
и, не досмотрев, решили переключиться на что-нибудь другое, позабавнее.
Ананасы, кстати, здешние. Хорошо аборигены тут живут
Не служба рай. Но тоскливо. Увольнений нет, выход за периметр маяка по любому поводу под запретом. Никого не выпускают. Вообще. Даже инженера-технолога, который вроде как главный здесь. Все сидим взаперти.
Почему так? Почему не выпускают? Ответ простой маяк является стратегическим объектом. Метод несения службы вахтовый. Мы на год, гражданский, он у нас всего один, на полгода. Вот только ему за подобную самоизоляцию заплатят хорошо, а нам шиш. Всем, включая сержанта. Приказ, чтоб его
С другой стороны, наговариваю я на своё счастье. Уютная казарма, адекватный командир, полный склад харчей, по вечерам фильмы в общей комнате. Чего ещё надо? Баб?
В теории, конечно, да. А на практике точно знаю, вся питьевая вода у нас непростая. С химией особенной. Все спокойные, у всех половые желания редкие, не чаще снега на экваторе. Румяные, здоровые, пульс без крайней необходимости не прыгает. Если кто и свалится в недуге страшном сержант подлатает. Имеются у него и навыки специальные, и армейские аптечки. Последние и убитого плясать заставят.