Когда в темницу приходила, не могла свои чувства скрыть, в любви объяснялась. А он, глупый, на слова те не отвечал И казалось ей, что не любит, от чего отчаяние охватывало, что как только на свободе окажется, уйдет и не вспомнит.
Поэтому с его платочком расстаться не могла, берегла, как реликвию какую, на память от любимого оставшуюся. К его побегу неустанно готовилась, с верными людьми советуясь, стражу подкупая, пока кто-то подлый не выдал ее.
А что под окном делала? Так это дело привычное, регент каждую ночь, как по часам, с сыном совет устраивал, как ее извести, а она на «ус мотала», придумывала, как от их козней оберечься. Иначе давно к родителям на небо отправилась бы
И вот теперь злая судьба приготовила ей участь погибнуть, так и не узнав ответной любви.
Тут дровосека разморозило, сильнее прежнего принцессу обнял и начал признаваться, что полюбил с первого раза, как увидел. Что перчатку ее каждый день доставал, вспоминая нежный облик. Как во дворец рвался, желая посмотреть на нее в последний раз, прежде чем чужой женой станет, да увидев печальные глаза, встречи той ночью искал, поэтому под окнами регента и оказался. И как принял ее за полюбовника Олова, поэтому на слова любви не отвечал, а только досаду испытывал
И поцеловал принцессу нежно, и отвечала она на этот поцелуй страстно, а потом сидели они в темноте, и баюкал он ее в своих руках, дожидаясь утра, чтобы встретить солнце вместе, как мечталось когда-то.
Колыбельная дровосека
Ветер-шалун, пролетая на башней,
Нас задевает воздушным крылом.
Все, что случилось, не кажется важным
Важно, что мы объяснились с тобой.
Нет больше боли, сомнений, печали,
Радость и счастье ты любишь меня!
Жаль, что мы раньше об этом не знали,
Время потрачено ценное зря!
Дольше смотрел бы в глаза голубые,
Крепче сжимал бы, целуя в уста,
И не искал бы причины другие,
Чтобы почаще увидеть тебя!
Трогать твои шелковистые кудри,
Гладить по коже, что тоже как шелк,
Слышать твой голос, что спорил бы с лютней,
Кто музыкальней? Я б выбрать не смог.
Крепче в обьятьях держать, засыпая,
С мыслью, что утром увижу опять,
Как ты с улыбкой глаза раскрываешь,
И их, и уста я начну целовать.
Все это будет, не бойся, родная,
Я не позволю нам здесь умереть.
Много умею, многое знаю,
Сможем, как птицы, мы в небо взлететь!
В этом поможет наш ветер-проказник,
Верный союзник большого крыла,
Который, лаская тебя, словно дразнит,
Соперником хочет представить себя!
Спи, дорогая, ночь на исходе,
Утром тревоги вернуться опять.
Ветер и солнце нас встретят в полете,
Ты же захочешь со мной полетать?
Тра-ра-рам Девятый
Утро принцессу встретило ясным солнышком и улыбкой Платана. Опять были нежные поцелуи. Но понимал Платан, что еще пара дней и начнут они умирать от жажды воды не было, дождя не предвиделось. Посадил он принцессу на стол, а сам стал тряпье разбирать.
Оно было рваным, ветром на такой высоте истрепанным, солнцем пожженным, да и не хватило бы его, чтобы веревку соорудить и с башни спуститься. Но не унывал дровосек, собрал в кучу все, что было в той комнате. Посидел, подумал. Помял в руках ткань парусиновую в тряпье обнаруженную, постучал по каркасу стола деревянного и созрел у него план! Не зря труды да чертежи великого Леопардо изучал.
Начертил он на стене контур устройства для принцессы непонятного, но который Платан очень хорошо помнил, все расчеты произвел и нагрузку, и размах. Потом разломал стол на части нужные, связал, ткань парусиновую сверху натянул, ее как раз на два крыла хватило, и получился треугольник разлапистый, лямками для рук и осью для управления оборудованный. Получился «дельтус», так этот летательный аппарат Леопардо называл.
Следующую ночь молодые спали спокойно, дневной труд и волнения усыпили их получше дурман-травы. Утром, как только солнце поднялось, решили они в полет пуститься. Оба знали, что на башне смерть неминуемая, а если в полете конструкция рассыплется, то мучительной гибели не будет, быстро все закончится.
Об одном принцесса, стесняясь, попросила на прощание хотелось ей с невинностью своей расстаться. И о чем ночью думала? Весь график полета порушила! Но очень уж ей захотелось узнать перед смертью возможной, как это быть женщиной. Читала она о любви неземной и блаженстве с мужчиной вкушаемом, вот и приспичило ей все наяву узнать.
Платан возразить было хотел, что уверен в своей конструкции, но устоять перед напором принцессы не смог. Да и кто отказался бы? Любовь действительно неземной была это на такой-то верхотуре! Ну и про блаженство я думаю, вкусили оное, Платан не последний парень на деревне, ой, в королевстве был. Дамы да селянки в очередь стояли полюбоваться да блаженство испытать, когда он топором своим работал. Э, как-то двусмысленно получилось Ну, в общем, как там было, не скажу, лучину не держал, но итог знаю, сама принцесса об этом рассказывала, как о самой романтичной истории, правда не мне. Признаюсь подслушал.
Расцеловавшись на прощание, привязал Платан к себе любимую, сам лямки дельтуса на плечи одел, руками за ось уцепился и оттолкнулся от открытого края! И полетел! Принцесса глаза не закрыла, хоть замирало в ней все, в лицо любимому смотрела и видела в его глазах восторг от полета. Повезло парню, два восторга подряд испытал!