А Эрна развернулась и уехала домой.
С того времени в замке начались несчастья, то лошади падут, то испортятся припасы в кладовых, то вино прокиснет, то фрейлины заболеют. Но только вызвал герцог к себе сыщиков и велел им найти виновного. Тут и всплыла история с проклятьями ведьмы. Бедную Эрну схватили и заточили в башню, сколько не умолял Элиас герцога, чтобы тот простил его жену, герцог был не приклонен. Пока суд да дело, Эрна родила дочь, она назвала ее Эстер звезда.
Вот только вырастить свою дочурку Эрна не смогла, ее приговорили к изгнанию, дочь отобрали, а бедную женщину изгнали из королевства в темный лес, и запретили появляться не только в столице и городах королевства, но и даже в деревнях. Оставшуюся жизнь она должна была жить в страшном заколдованном лесу, кишащем кровожадными тварями.
В королевстве строго настрого запретили использовать магию, все ведьмы и колдуны должны были зарегистрироваться в министерстве магических наук, и дать клятву на крови, что никогда не воспользуются магией без разрешения. За порядком строго
следила полицейская магическая служба из бывших ведьмаков, и если замечала всплеск эфира, следы от магических ритуалов, то наказывала всех без разбора. Наказание получали и те, кто сделал магический ритуал, и те, кто им воспользовался. Ведьм и колдунов били розгами на площади, и бросали за решетку, отбирали древние книги и артефакты и сжигали, а виновных в заказе ритуала привязывали к шесту на главной площади в базарный день, и разрешали всем желающим кидать в них гнилые овощи.
После все случившегося, Элиаса прогнали из дворца, он вернулся в свой дом и стал растить и воспитывать Эстер. Жили они в нищете, иногда с хлеба на воду перебивались. Но Элиаса радовался, что Эстер растет копией своей матери, такая же тонкая, стройная, рыжеволосая, с глазами, похожими на весеннее ярко- синее небо. Годы шли, и Эстер подрастала, чем старше она становилась, тем больше стало заметно, что Эстер унаследовала не только красоту матери, но и ее магические способности. Элиасу пришлось запереть ее дома, чтобы соседи не заметили странностей, его дочери.
Так они и жили, пока Эстер не исполнилось восемнадцать лет
Глава 4 Настоящее
Эстер так хотелось разобраться в этом чудном мире, но время пребывания ее здесь было ограничено, ведь ее задача как можно быстрее найти маму. Но как искать? Да и здесь ли она? Может, стоило поездить по миру
В один из вечеров на пороге их квартирки появился молодой человек.
Он был так высок, что ему пришлось наклониться, чтобы пройти в низенькую дверь, а когда он выпрямился и оглянулся по сторонам, девушка не смогла оторвать от него глаз, так он был красив. И это было не удивительно, ведь Эстер была заперта своим отцом в четырех стенах и почти не видела молодых людей.
Сейчас перед ней стоял эталон мужской красоты. Высокий рост, широкие плечи, такие рубленные чисто мужские черты лица, жесткие темные волосы и серые, как сталь, глаза.
Здравствуйте, запинаясь, сказала она.
Ой, Максимушка, знакомься это Эстер, мы так рады тебя видеть, давно тебя не было.
Здравствуйте, Эстер, Максим назвал ее имя, словно смакуя каждую букву на языке, при этом пристально всматриваясь ей в лицо, затем протянул огромную корзинку со всякой снедью и букет роз Марьи Ильиничне. Простите, не знал, что у вас гостья, а то бы два букета купил.
Ну что ты, Максимушка, и так меня балуешь, засуетилась Марья Ильинична. Да ты проходи, проходи.
Максим разулся и прошествовал на кухню, при его появлении кот важно поднялся с табуретки, сладко потянулся, и подошел поздороваться. Макс пару раз погладил его по спине, почесал за ухом, на этом взаимное приветствие было окончено. Кот, задрав пышный хвост, удалился, важно шагая. А Максим сел на табурет.
От присутствия высокого мужчины на кухне сразу стало как-то тесно, Макс словно почувствовал это, и отодвинул свой табурет в уголок, откуда продолжал рассматривать Эстер. От его внимательного, испытывающего взгляда она покраснела и засуетилась, помогая бабушке раскладывать снедь из корзинки и накрывать на стол.
Давно ты у меня не был, Марья Ильинична уже разливала запашистый чай по кружкам, раскладывала румяную выпечку, на столе появились вазочки с зефиром и пастилой.
Все дела, Марь Ильинична, дела.
Вот и я думаю, что дела, наверное, тебя задержали, а так каждый год приезжал, внученьку мою вспоминал.
Три года прошло, Макс замялся, затем продолжил, как исчезла Этель.
Он говорил так, словно боялся произносить это имя, словно каждая буква имени заставляла кровоточить его сердце. Марья Ильинична смахнула осторожно слезу с уголка глаза и печально посмотрела в свою чашку.
Да, уже три года прошло, быстро время бежит, я все одна да одна, вот родственница у меня дальняя ко мне приехала, при этом она махнула головой в сторону Эстер. Та закивала головой, не понимая, зачем надо было врать и называть ее родственницей, но спрашивать об этом при госте не стала.
И они продолжили разговор, вспоминая прошлое, внучку Марьи Ильиничны, детские годы, школу, рассматривали, наверное, по сотому разу фотографии, разные безделушки, что коллекционировала в детстве Этель, и смеялись, вспоминая проделки Этель в школе.