Разве что разогнать скуку и сочинить письмецо розовощекому золотому дракону Уолли? Это неплохая идея. Возможно удастся не только позабавиться, но и со временем расстроить его брак с этой самодовольной золотой дурой.
Улыбаюсь про себя, уже начиная в голове сочинять будущее анонимное послание. В этом я могу считать себя подлинной мастерицей. Кружить головы драконам это мое излюбленное занятие. Главное, чтобы игра не зашла слишком далеко. В животе летает целый рой безумных бабочек и я предвкушаю будущее волнение, когда красавчик Уолли будет пересылать мне письма в ответ, а мне нужно будет прятать их от Айвена. Славная будет игра. Славная и опасная, как сама жизнь.
Едва войдя в свой особняк, скидываю верхнюю одежду в услужливые руки лакея и тороплюсь к себе.
Надеюсь ванна уже готова.
Разумеется, подобострастно говорит лакей. Я смотрю на его длинный нос с огромными крыльями, похожий на полусгнившую гигантскую сливу, на его унылое выражение лица, с кожей, которая словно бы стекает вниз, как будто сделанная из воска, и морщу носик от отвращения. Надо подумать о том, чтобы найти себе в слуги хотя бы какого-нибудь обнищавшего медного, а не
это жалкое человеческое существо. От него воняет, как от любого человека, и это невыносимо. Почему я должна это терпеть?
Зайдя в комнату, сразу скидываю с себя всю одежду и любуюсь своим обнаженным телом в зеркало. Золотые кудри, отливающие медным блеском, пухлые алые губы и огромные золотые глаза. Высокая упрямая грудь и подтянутый живот. Конечно Дженни, родившая двойню, не идет ни в какое сравнение со мной.
Служанки суетятся доливая в большую белоснежную ванну воды и растворяют в ней мыло, взбивая пышную пену.
Я рычу от предвкушения. Если и есть приятные вещи в человеческой ипостаси, так это хорошая горячая ванна.
Погружаюсь в обжигающе горячую воду и все тело покрывается мурашками.
Клауди, ты умеешь писать? спрашиваю я свою человеческую служанку не открывая глаз, человеческое зловоние перебивают ароматические масла, щедро растворенные в воде.
Да, госпожа.
Тогда возьми на столе бумагу и чернила с пером, буду диктовать тебе письмо.
Я слушаю как она шуршит бумагой, раздраженно отмечаю что дыхание ее прерывисто, а сердце колотится от страха. Пожалуй, не нужно было в прошлый раз так сильно ее наказывать.
Но если не наказывать слуг, то они ведь отобьются от рук, верно?
Она садится на стул и морщится от боли. Похоже, шрамы от порки у нее еще свежи. В следующий раз будет знать, как колотить фамильную посуду Гарденов. Пусть благодарит небеса, что вообще имеет возможность служить мне
Пишешь? спрашиваю я нетерпеливо, обдумывая в голове текст записки.
Да, госпожа.
Милый Уолли. Простите, что называю вас именно так. Пишу записку с трепетом безумно любящего сердца, изнывающего от тоски. Мы знакомы, но едва ли вы хорошо знаете меня. С тех пор, как вы женились, мое сердце разбито вдребезги. Все, что я прошу от вас, приходите сегодня в полночь в Сад Гибсона, дайте мне шанс объясниться с вами с глазу на глаз.
Бесконечно любящая вас, С.
Я замолкаю и жду, когда служанка допишет.
Написала?
Да, госпожа
Неси сюда.
Я перечитываю письмо, написанное старательным, но корявым почерком простолюдинки.
Беру письмо двумя мокрыми пальцами и прикладываюсь к нему губами. Пусть думает, что эти капли это слезы и пусть видит следы моих губ.
Запечатай и найди мальчишку порасторопнее, чтобы передал лично в руки Уоллесу Дигнаму.Он не должен узнать от кого это письмо. Поняла?
Хорошо, госпожа, будет сделано.
Я смотрю, как она достает фамильную печать и закатываю глаза.
Да не этой, дура! Это же анонимное письмо.
Ой, простите.
Тебе было мало в прошлый раз наказания? стальным тоном спрашиваю я.
Простите, -- дрожащим голосом говорит Клауди. Губы у нее бледные, словно вся кровь отлила от них, а в голубых глазах стоят слезы.
Иди отсюда, и не показывайся, пока я тебя не позову.
Конечно же, в Сад сегодня ночью я не пойду. Пусть Уолли помучается, пусть поломает свою пустую голову. А когда придет время, я отправлю ему еще одно письмецо, но не раньше, чем он начнет сходить с ума от догадок.
Улыбаюсь сама себе и только теперь позволяю всем мышцам расслабиться, наслаждаясь теплой водой.
Из блаженного забытья меня выдирает далекий писк мальчишки, продающего газеты на улице.
нужно было купить особняк где-нибудь подальше от центральных улиц, чтобы этот шум не докучал.
Пытаюсь выключить слух, но писк мальчугана только нарастает.
В Нортвуде действуют кладбищенские мародеры! Была раскопана могила покойной Джейн Райт! Одни поговаривают, что над ее мертвым телом надругался кладбищенский сторож и толпа землекопов! Другие утверждают, что она вылезла из гроба и потрясая полусгнившими ошметками плоти, бегала за собственным мужем! Все подробности в свежей газете!
Открываю глаза и тут же выскакиваю из ванной, роняя клочья пены на мраморный пол.
Что за бред он несет? По спине пробегают мурашки и сердце пропускает пару ударов.
Клауди! кричу я.
Клауди!!! Раздери тебя пекло! Мне нужна проклятая газета, немедленно!
Глава 17
ДжейнДжейн, посмотри мне в глаза, говорит Уинстон Тарсэм, мне нужно понять чистоту твоей пробы.