Она встала еще раньше тебя. У нее сегодня утренняя смена. Я делаю глоток, папа смотрит на меня, а сам украдкой поглядывает в окно. Где ты сегодня бегала? Все-таки на улице еще довольно темно. Его голос кажется встревоженным.
В кампусе. Как обычно. Не стоит пока рассказывать ему о парне со стадиона. Там еще и холодно. Первая миля далась особенно тяжело. Я наполняю чашку мюслями с изюмом и плюхаюсь на стул возле стойки.
Ты же знаешь, что ты всегда можешь ко мне присоединиться, говорю я с усмешкой и знаю, что произойдет дальше.
Он смотрит на меня, подняв брови. Разбуди меня как-нибудь июньским утром, и я с удовольствием побегу с тобой. Но раньше июня тебе меня из постели не вытащить, ты не подвергнешь меня этой пытке.
Слабак.
Да. Он кивает головой и поднимает кружку в качестве шутливого тоста. Да, я такой. Куда мне до моей Анни. Он качает головой. Я создал монстра.
Это благодаря папе я увлеклась бегом. В средней школе он был финалистом национальных соревнований по кроссу в штате Иллинойс. А сейчас, когда эти славные победные деньки позади, он просто превратился в сумасшедшего папу в профессорской спортивной куртке, который всегда стоит за линией финиша, бурно хлопает и подбадривает меня громогласным голосом, способным свалить самые крепкие дубы в лесу. И сейчас, когда сезон бега по пересеченной местности уже закончился, становится еще хуже, ведь я бегаю на треке, где он никогда не пропадает из виду, и нет деревьев, которые смогли бы заглушить его. Но как бы сильно он не смущал меня, он все же меня любит. И поэтому он единственный, кому я по-прежнему позволяю называть себя Анни.
Папа возвращается к чтению газеты, а я допиваю кофе и доедаю хлопья в уютной тишине. В отличие от мамы, которая считает, что тишину непременно нужно чем-то заполнить, папа всегда позволяет ей витать вокруг. Но тут наш покой нарушает сигнал машины, это Эмма.
Папа выглядывает из-за газеты: Твоя британка приехала.
Я чмокаю его в щеку и выхожу из дома.
Двигатель автомобиля, стоящего на подъездной дорожке, тихо гудит, я иду настолько быстро, насколько позволяет покрытая льдом дорожка. И когда наконец-то распахивается дверца новенького Сааба Эммы, я вздыхаю с облегчением и падаю на теплую кожу сидения.
Доброе утро, дорогая. Щебечет Эмма Аткинс, я слышу ее британский акцент. Она включает заднюю скорость и практически вылетает с подъездной дорожки. Ты уже слышала? Выпаливает она с такой силой, словно эта информация уже несколько часов распирала ее изнутри, и вот, наконец-то, она смогла ею с кем-то поделиться.
Конечно же, нет. Я смотрю на нее и закатываю глаза. Разве я могу узнать о чем-то раньше тебя?
У нас с сегодняшнего дня новый ученик. Он только что переехал из
Калифорнии
. Вот здорово, правда? Хотя Эмма и повидала мир, но в США других штатов, кроме штатов Среднего Запада не видела. Поэтому Калифорния была для нее чем-то вроде фантастической американской диковины, как замороженный заварной крем или хот-дог на палочке в кукурузной муке.
Всё новое это хорошо, произношу я и еще раз внимательно смотрю на нее, замечая, что теней она сегодня нанесла больше, чем обычно, украшений тоже надела много, а форменную миниюбку сделала еще более «мини». Видимо мысли о новом ученике не оставляли ее с самого утра, с момента, как она проснулась. Когда мы останавливаемся на светофоре, она тянется к зеркалу заднего вида и растирает помаду на губах кончиком пальца. Хотя никакая дополнительная помощь ей вовсе и не требуется. Эмма англичанка, но выглядит как бразильская супермодель высокие, четко очерченные скулы и темные знойные
глаза. А я вот сегодня даже блеск для губ не потрудилась нанести. И когда мы вместе будем заходить в школу, будет совсем не важно, для кого наряжалась Эмма, все головы будут повернуты в ее сторону.
Но еще более необычным, чем все эти изменения ее внешности, было то, что она не включила музыку. Я дотягиваюсь до бардачка и начинаю продираться сквозь кипу дисков, они цепляются и скребутся друг о друга, наконец, мои пальцы нащупывают замшевую поверхность. Я извлекаю на свет ярко-розовый футляр для дисков, который подарила Эмме на день рождения в прошлом году, и начинаю складывать диски в пластиковые кармашки.
Эй! Почему-то ты не очень взволнована? Это важная новость, Анна. Последним нашим новым учеником был и она замолкает, барабаня пальцами по рулю, так она обычно делает, когда задумывается.
Я не поднимаю взгляда и не отрываюсь от своего занятия, чтобы закончить за ней предложение, была я.
Точно?
Я пожимаю плечами и киваю. Да. Восьмой класс. Прыщи и скобки. Жуткий клетчатый джемпер с надписью «Вестлейк». При мысли о последнем я вздрагиваю. Новый ученик. Им была я.
Действительно она смотрит в окно и все еще размышляет, как будто есть хоть один шанс, что я могу оказаться неправа. А потом говорит: Так и есть, тянет ко мне руку и щиплет за щеку.
И посмотри, как здорово получилось. Без тебя мне пришлось бы все петь одной. Послушай, мы скорее до школы доедем, чем ты диск выберешь. Вот, - Эмма протягивает руку и вытаскивает один сверху.
Vitalogy
(прим. пер. Третий студийный альбом американской рок-группы Pearl Jam). Просто отлично.