Дор-Марвэн, прославленный полководец, Великий стратег, стал самым большим разочарованием моей жизни. Находиться рядом с отчимом дольше нескольких минут стало для меня практически непосильной задачей. Разговаривать с ним, даже слушать его голос немыслимо. Общаться с колдуном меня никто не заставлял, он же не был мужем моей мамы, так что от него я, не обращая внимания на недовольство отчима, просто шарахалась. Ни Стратег, ни его друг даже не догадывались о причинах изменения моего поведения. Казалось, такая ситуация беспокоила и огорчала Дор-Марвэна вполне искренне. Иначе, зачем бы он просил маму поговорить со мной.
Она, конечно, тоже не понимала, почему мое отношение так переменилось. Мы с отчимом прекрасно ладили до того. Даже несмотря на историю с Саймоном, ведь я понимала,
перед глазами поплыла подозрительная пелена. Я вцепилась в холодную кладку, тряхнула головой. Сделав еще пару глубоких вдохов, обругав себя самыми невежливыми словами, которые только знала, напомнила себе, что девушке королевской крови не пристало так паниковать. С колотящимся сердцем ничего поделать не смогла, но на дрожь повлияла.
Полтора десятка шагов, и вот я стою у входа в камеру, смотрю на узника, но он не поднимает головы.
Возможно, я действительно очень тихо ходила, и он меня не услышал, возможно, спал. Но я стояла, смотрела на него и молилась, чтобы только не сбылись мои худшие опасения, чтобы он не повредился умом. Было бы неудивительно, столько лет в застенках, в одиночестве Ужас взялся за меня с новой силой, но отступать было некуда. Я стиснула кулаки и сделала шаг к пленнику, потом еще один. Арданг все так же не шевелился. Я робко кашлянула, но без эффекта. Тогда, решительно преодолев разделяющее нас расстояние, наклонилась и погладила человека по плечу.
Эй, проснитесь, прошептала я, потому что голос не слушался.
Пленник вздрогнул и поднял голову. Я поспешно отдернула руку и отступила на шаг. Почему-то казалось, что он подскочит, схватит меня за горло и, рыча что-то нечеловеческое в своем вызванном заточением безумии, задушит меня. Но еще больше я боялась увидеть такой же мутный от боли взгляд, что преследовал меня в кошмарах.
Узник поднял косматую голову и посмотрел на меня совершенно спокойно. В серо-голубых глазах не было и намека на помешательство. А я могла лишь восхищаться этим человеком. Потому что даже в таком положении, он не утратил гордости. Истинный король Его взгляд был цепкий, живой, немного удивленный, но какой-то пустой. Словно в нем не хватало самого главного, и я значительно позже поняла, чего не доставало этим глазам Надежды.
Пленник смотрел на меня, чуть склонив голову набок, и молчал. Собираясь сюда, я думала, о чем буду говорить. Но так толком речь и не составила, а от переживаний вообще все слова растеряла.
Меня зовут Нэйла, представилась я. Он едва заметно кивнул, но не ответил. Я растерялась еще больше, и следующие пару минут мы смотрели друг на друга. Он безмолвствовал, и его лицо было бесстрастно. Вдруг неожиданно для себя выпалила: Я хочу предложить сделку.
Казалось, его не проняло, не заинтересовало. Может, я все-таки ошиблась, выдала желаемое за действительное В конце концов, какой у меня опыт общения с умалишенными?
Я освобожу Вас, а Вы взамен пообещаете доставить меня в один портовый город на юге, пытаясь унять дрожь в голосе, продолжала я. Он не ответил, но пошевелился.
Знаю, мне ничто не угрожало, но нервы были на пределе, я отпрыгнула от пленника чуть ли не к противоположной стене. Он посмотрел на меня, не скрывая удивления, но не встал, так и остался сидеть, только скрестил руки на груди. Самым ужасным было то, что пленник по-прежнему молчал.
Поймите, я говорю совершенно серьезно, я, наконец, сообразила, что у него нет никаких оснований доверять мне. Вполне мог посчитать, что меня подослал отчим, а все мои слова очередное издевательство. К тому же догадалась, что стою против света, а очень трудно доверять тому, чьего лица не видишь. Поборов страх, подошла к ардангу ближе, так, чтобы свет из коридора попадал мне на лицо. Наклонилась, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и со всем убеждением, на которое была в тот момент способна, сказала: Я не обману.
Я вглядывалась в эти серо-голубые глаза и пыталась понять его мысли. Пленник все так же молча смотрел на меня, а потом в его лице, в его взгляде что-то изменилось.
Меня зовут Ромэр, прошептал он. Но, думаю, Вы это и так знаете.
На меня такой волной накатило облегчение, что я с трудом удержалась на ногах. Но нашла в себе силы ответить:
Знаю.
Хвала небесам, все-таки не сумасшедший. И это он подтвердил своим вопросом:
Зачем Вам я?
Мне нужен надежный спутник, который меня не предаст.
Неужели так мало свободных людей? он недоверчиво усмехнулся. Зачем Вам узник?
И как объяснить, что его полный боли взгляд является мне в кошмарах? Что буду всю жизнь проклинать себя за то, что могла помочь, но ничего не сделала? Что я не могу оставить его здесь гнить во власти отчима? Что если сбегу без него, то всю злобу Дор-Марвэн выместит именно на пленнике? И наверняка убьет, даже не заметив этого за издевательствами, заигравшись. А мне не хотелось этого допускать. И как объяснить все эти мысли человеку, который мне не доверяет, у которого нет причин это делать? Поэтому ответила коротко, по существу и, главное, правдиво: