Так мы с тех пор и двигались он со своей диверсионной оикия впереди и вокруг нас. А я с ботаниками, верблюдами и бандой студентов, нагруженных подарками, гордо перся сам по себе, будто бы и не замечая сопровождающих нас лиц.
Настроение было паршивое, и хотя вокруг уже активно «травка зеленела, солнышко блестело», в душе моей царила хмурая и унылая осень. И, думаю, эта атмосфера передавалась и всем остальным участникам экспедиции. Почти не звучало обычных шуточек и разговорчиков. Никто не пел баллад у вечерних костров, и вообще казалось, что все мы боимся лишний раз рот раскрыть, чтобы не подбросить дополнительного топлива в костер тлеющей ссоры.
И конечно, больше всего от этой ситуации (ну, кроме меня, естественно) страдала молодежь для них Лганхи и я были Героями, и едва ли не воплощением богов на земле. Причем всегда выступавшими заодно и поддерживающими друг друга во всем, и в битве, и на совете. Что означало, что там где мы, там «хорошо и правильно».
А теперь в «божественном дуэте» наметился колоссальный разлад, и это вводило их почти в священный трепет и испуг. Они перестали доставать меня бесконечными вопросами, а на стоянках слушали мои лекции о Законе с подчеркнутой внимательностью. Но что-то мне подсказывало, что мысли их при этом витают где-то далеко.
Вот в таком настроении мы и вошли в славную и почти уже родную Олидику. Ну, по крайней мере, благодаря олидиканским бабам у нас тут было столько родни, что уж чужими мы тут точно не были.
Соответственно, нас и приняли как близкую родню. Даже войско и разведку не выслали навстречу, соблюдая этикет, чтобы обозначить «наличие зубов» у себя и уважить гостей подозрениями, типа «мы вас опасаемся», как это сделали бы для представителей любого другого соседнего царства. (Гонца, предупредить что идем, мы выслали заранее).
Вместо этого, когда мы уже подходили к Крепости, навстречу нам вышли Ортай с Мсоем и несколько знакомых по пьянкам во дворце Мордуя рож. Обхлопали нас по плечам, наговорили разных приятных слов и сопроводили в свою столицу. А там нас уже встречала толпа олидиканской общественности, и почти сразу большая часть нашего отряда, что молодые, что матерые, была «взята в плен» дальней и ближней родней и отконвоирована по домам. Мужикам предстояла нелегкая задача выдержать напор гостеприимства и обмена новостями про то, как «у троюродного дедушки второй жены племянницы твоего шурина коза пятерых козлят принесла. А второй брат четырехюродного племянника на охоте ногу сломал». И прочие немудреные, но страшно важные новости про состояние дела в Роде, которыми так любят обмениваться патриархальные сельские жители во все времена.
Мы же с Лганхи, ботаниками и парочкой студентов, не имеющих в Олидике родственников, пошли на старый двор Осакат типа передохнуть и дождаться приглашения во Дворец, на пир.
Дождались. Пошли. Выдержали долгую процедуру обмена приветствиями, взаимными осведомлениями о состоянии здоровья и потоки вытекающего отсюда светского трепа, по большей части состоящего все из тех же «патриархально-деревенских» рассказов про окоты козы троюродного дедушки и роды восьмой племянницы десятиюродной бабушки.
Еще более долгой, но все же чуть более занимательной процедурой стал обмен подарками, как обычно превращенный в главное Шоу дня.
Хотя подходящее настроение отсутствовало напрочь, пришлось соревноваться с Ортаем в расхваливании подарков и лиц их получающих. Учитывая, что я по старой московской привычке, не имея перед глазами паспорта и личного дела клиента, с трудом мог вспомнить его заслуги, Ортай уделал меня всухую.
Да и подарки, что могли позволить
Мордуя явно была какая-то информация о творящихся в Иратуге делах, но он не собирался ее нам выкладывать, пока не выведает как можно больше о наших намерениях.
Как я понял, его очередная братоубийственная распря у соседей вполне устраивала. И вовсе не потому, что он был таким редкостным гадом и разжигателем войны. Просто Олидика сейчас, после долгой осады аиотееками и множества убитых в Битве у Озера воинов, была довольно слаба, и потому могла показаться соседям лакомым кусочком. Как мне уже давным-давно поведала Осакат, само слово «Олидика» означало черный камень, из которого добывают олово. И в недрах горы, на которой стояла Крепость, были залежи этой руды, которую едва ли не с поверхности откалывали.
Да и плюс к тому, как мне объяснили коллеги-шаманы, руда эта была очень богата и легко переплавлялась в металл. Было в Олидике и еще несколько мест, где так же легко добывалась столь же качественная руда, отчего у меня, признаться, давно уже появились подозрения, что Олидика как раз и образовалась, как сообщество людей, умеющих добывать руду и плавить олово. Так сказать, объединение по профессиональному признаку. Несколько племен рудокопов, связанные общим трудом и общим знанием, скорешились вместе, дабы противостоять неумехам-соседям.
Возможно это и не так, но тогда как объяснить, что почти все запасы этой руды оказались сконцентрированы в одном царстве?
Короче, я сам предупреждал Мордуя еще в самую первую нашу встречу, во время своего «спецгадания», что имеющиеся тут запасы олова слишком лакомый кусочек для любого захватчика. Войны за полезные ископаемые, это отнюдь не изобретение поздних эпох.