В рассмотренной нами эволюции погребального обряда тюркютов только 1-й, 2-й и 4-й этапы нашли свое отражение во внешнем виде могил. Установить 3-й этап удалось благодаря раскопкам пазырыкского кургана N 3 (1948 г.). В центре насыпи под каменной кладкой, но на разнойглубине обнаружены четыре скелета. Засыпанные тяжелыми камнаями костяки деформированы, лишь самый нижний, лежавший на слое погребенного гумуса, в промерзшем песке, сохранился. Руки скелета закинуты на голову, ноги раздвинуты, под поясницей большой камень, проломивший трупу позвоночник. От второго скелета сохранились лишь ноги, череп раздавлен камнями. Третий скелет сплющен наваленными на него глыбами, так что ноги находились рядом с головой. Последний лежал на спине, с руками, сложенными на животе. Все скелеты ориентированы в разные стороны, что указывает на небрежность захоронения. Полная обезжиренность и плохая сохранность костей говорят о их сравнительной древности (теленгитский период исключается), а то, что скелеты лежат на разных горизонтах, показывает разновременность их захоронения. Заполнение могильной ямы содержит большое количество углей и крупных камней. Кроме того, к кургану поставлены четыре балбала из серого-песчанника.
Присутствие угля позволяет реконструировать обряд погребения следующим образом: трупы засыпались горящим углем и затем заваливались камнями из кладки кургана. Это захоронение вполне отвечает намеченному выше 3-му этапу (захоронение в чужом кургане с имитацией сожжения). Предположительно мы можем датировать это погребение XIII в., исходя из того, что в это время телесы уже утратили большую часть культурной традиции, но еще не усвоили новой.
Раскопками Алтайской экспедиции Эрмитажа в 1939 г. было открыто аналогичное, но более раннее погребение в пределах Усть-Канского аймака. Там, под курганной насыпью, в небольшой ямке, лежал долбленый ящик с перегоревшими костями человека и предметами из железа.
Аккуратность захоронения при неполном сожжении заставляет отнести его к телесской эпохе (середина IX-начало XII в.), что вполне согласуется с датировкой, предложенной М. П. Грязновым.
Таким образом, мы вправе констатировать, что предложенная схема развития погребального обряда, отражающая постепенное изменение общественного устройства и культуры тюркютов-телесов, находит свое подтверждение в данных, полученных археологией.
3. Балбалы и каменные изваяния на реках Улаган и Башкаус
(см. рис. тюркютских магил на берегу р. Улагана).
Обследование дало следующие результаты. Башкаусский могильник содержит 55 оградок; из них 13 имеют балбалы; общее число балбалов 87. Если верить китайскому источнику, отождествляющему число балбалов с количеством убитых покойным врагов, то на одного тюркютского воина в среднем приходится шесть-семь убитых врагов.
Могильник Усть-Балыктыюл содержит: 139 оградок без балбалов; 72 оградки с балбалами; 31 круглый курган (с впускным погребением) с балбалами и две цепочки балбалов без могил. Последние, видимо, либо вросли в землю и задерновались, либо камень с них растаскан на дорожное строительство. Общее количество балбалов 486, т. е. на одногот тюркютского воина-четыре-пять врагов. Если же откинуть редкие количества балбалов (например, у одной могилы 51 балбал), то наиболее частым числом будет три-четыре балбала. Могилы без балбалов, вероятно, содержат пепел женщин и детей; они многочисленнее мужских могил. Это вполне понятно, если учесть, что при поражении увезти труп павшего товарища очень трудно и далеко не все мужчины-воины попадали после смерти на приготовленные для них «оградки».
Балбалы имеют две резко отличные формы: островерхие и плоские, со стесанной верхушкой. Если учесть вышеприведенные свидетельства орхонских надписей о том, что каждый балбал изображал определенного человека, то такое деление нельзя считать случайным. Скорее здесь учтен важный этнографический признак-головной убор (островерхий малахай, характерный для степняков, и плоская, круглая шапочка алтайцев).
Когда тюркюты в VII в. пришли на Алтай, то их врагами были, с одной стороны, аборигены алтайцы, а с другой степные карлуки. Очевидно, тюркюты в VII-IX вв. вели борьбу на оба фронта, и это отразилось в изображении балбалов. Если это справедливо, то мы можем отметить, что борьба со степью была более удачной, так как из 486 балбалов 329 остроголовы, а 157 плоскоголовы.
Не менее важно расположение балбалов. Все они, как правило, вытянуты в восточную сторону, но азимут их колеблется: чаще всего это юго-восток, реже восток и иногда северо-восток.
Разгадка этого имеется в той же китайской летописи.
В числе предметов, обоготворяемых тюркютами, названа «страна солнечного восхождения».
Рис. 2. Тюркютские могилы на берегу р. Улагана
Очевидно, тюркюты, как и многие другие народы, ориентировались при совершении погребального обряда не на само солнце, а на первые лучи зари, которые весной, действительно, появляются на северо-востоке, а осенью и зимой на юго-востоке.