сберегали, любая крупица имеет ценность, вот и эти пара строк пригодились". Он поднял воротник пальто, и сел в подъехавший к клубному входу роллс-ройс.
здравый смысл, - Коттен назовет неумение полковника Гумилева организовать наблюдение и задержание Юзика силами приданных филеров. И будет прав, неча оправдания выискивать, коль работать не умеешь". Мысль успокоения не принесла, но вариантов разумных, а главное, перспективных действий не находилось. В это время зазвонил телефон. - Манго - пояснил резидент гостю, оторвавшись от трубки. Просит срочной встречи, новые сведения. - Едем.
зацепка.
и даже уверенный. Вернее, постарался принять, нервное напряжение быстро не скроешь, а понервничать пришлось знатно. Ждать пришлось полчаса, но это его ничуть не смутило, успел взять себя в руки.
Опять намекает, что расскажет русским все что знает, а? Ну что ж, хороший ход. Но здесь не его подпольная партия, у нас такие варианты не проходят". - С удовольствием, старина - весело согласился он, и добавил с максимально сердечным видом: Это самое малое, что я могу для вас сделать. Прошу? Беглый эсдек отчетливо увидел конец игры. Его сдавали. Расчетливо, хладнокровно выгоняли на смерть. Он не сомневался, что происходящее прекрасно понимает и хозяин дома. Но демонстрировать свои чувства Григулявичус не собирался. Он настроился доиграть последнюю партию в английском стиле - невозмутимо. Встав, боевик не торопясь, но и не задерживая шага прошел через весь холл за собеседником, вышел в сад, неуловимо замедлил движение, полюбовавшись цветами, а потом подойдя к калитке, твердой рукой взялся за ручку, кивнул, прощаясь Далтону, и так же не спеша потянул калитку к себе.
империи. Чуть позже за столик подсел вызванный по телефону консул, ему в обязанность вменялись и полицейские функции, наблюдение за благочинием россиян в том числе, так что, присутствие свое Маленков посчитал уместным.
Поехали.
Дописав в конце последней, восьмой строфы: "Хочу сбежать я... куда-нибудь", Гумилев задумчиво нахмурился. Чувствовал - не то. Он легко мог бы переделать концовку так, чтобы не было ощущения нелогичности. Поэту его уровня это не составило бы вообще никакого труда, но... сейчас ему мешало чувство, что как раз концовка стоит на своем законном месте и если уж что и менять, то лучше все предыдущее. Такое случается не всегда, но, в очередной раз но... Он перечитал набросок еще раз, окончательно признал, что с композицией что-то явно выходит не так, определился над структурой стихотворения в целом подумать потом и занялся четверостишиями. Исправляя, поменял пару слов. "В нечетных строках идут внутренние рифмы: свобода - года, ставя - славе... А тут рифмы нет... Махнуть рукой? Или..." Поэт, не забывая поглядывать в окно, все-таки подыскал нужный вариант, снова перечитал, и снова остался неудовлетворенным. Теперь смущала другая строфа: "Оревуар, горловина Зунда,
торжественная встреча, все трое покажутся вместе на людях. Больше публичных выступлений не намечается, так что покушение нужно ожидать в Марселе. - Насколько информация точна? - Не вполне - поколебавшись, ответил граф Толстой, поворачивая руль вправо. - Жаль. Адрес террористов установили? - Да, но они сменили квартиру. Вообще, вышла путаница - нелегал потер щеку ладонью, и пояснил: Юзика надо было ловить, и вы его ловили. Но он засек филеров и ушел от наблюдения. Инженер исключил его из своей группы. Видимо, узнал, что на него охота, в Париже целый полковник Охранного, русские филеры, агентство Бинта, и побоялся, что Григулявичус заодно с собой провалит всю акцию. Я бы предпочел, чтобы Юзик оставался среди боевиков, был бы шанс и в самом деле выйти на них, отследив его еще раз. Но не вышло. Утром мы нашли их явку, но она уже оказалась брошенной - Григулявичус направился в Роттердам, а бомбисты съехали в неизвестном направлении. В Роттердаме он вышел на связь с британцами, сейчас в Лондоне. - Похищенные у Никишова документы, у англичан? - По всей видимости. Вашей вины тут нет, когда вы прибыли в Голландию, Юзик уже успел пообщаться с Intelligence Service. На Острове пытаться его поймать бессмысленно, так что, теперь главная задача предотвратить покушение. - Кроме Мельникова, кто-то еще из боевиков известен? - Да. Горев, кличка "Медведь", вот его данные - Дмитрий Александрович передал небольшой конверт. В картотеке посольской резидентуры он есть, полнее посмотрите там. В конверте еще прошлый адрес, отдайте французам. Опросят соседей, хозяйку дома может, что и раскопают. Но мы осмотрели квартиру - никаких следов, даже все гладкие поверхности протерты. Так что, на отпечатки пальцев я бы не надеялся. Если появится что новое - тайниковая связь, но сомневаюсь, честно скажу. Рядом с Инженером у нас возможностей нет, а группа сейчас в полном отрыве, никаких связей с Савинковым, "Объединенкой", скорее всего, и с заказчиком акции. Максимум - условные знаки, но, похоже, операция уже запущена, и остановить их можно только розыскным путем. Ротмистр вздохнул, и пояснил свою мысль: - То есть, мы вам помочь не сможем, Григулявичус в качестве метки на боевиках потерян, остается только обычный сыск, тут вы лучше ориентируетесь. Если есть вопросы... - Да, в общем-то - подумав, ответил Гумилев, - особо и нет. Вышел из машины полковник недалеко от Елисейских полей, зашел в ближайшее кафе, и спросив у стойки телефон, набрал номер Второго бюро. С Лепарком он встретился через час, пропустив мимо ушей его ругательства, передал новости, предупредил, что скоро появится дополнительные сведения, и вернулся в посольство. Ждать.