Моей дочери на шестнадцатилетие.
Я сожалею, что меня нет рядом, когда ты нуждаешься во мне. Надеюсь, это поможет понять, что тебя ждет.
Я не осознаю, что плачу, пока не замечаю темных пятен на бумаге. Я должна была получить это в мой шестнадцатый день рождения. В день, когда все изменилось. Знала ли бабушка об этом и просто забыла? Или мама не сказала ей?
Я снова перечитываю письмо.
Мама знала. Она знала, что покинет меня и написала эту записку за несколько лет до того, как я должна была ее прочитать.
Она написала это перед тем, как убила Грэга, или после?
Я протягиваю руку и прикасаюсь к чему-то твердому, в кожаной обложке, и как только достаю этот предмет, то понимаю, что это книга. Очень старая книга.
Я провожу пальцами по сухой, выцветшей поверхности, когда кладу книгу на колени, и мои джинсы покрываются пылью. Должно быть, она очень древняя. Когда я приподнимаю обложку, открывая книгу, отламывается корешок.
Первая пожелтевшая от времени страница практически пустая, кроме двух слов, написанных уверенным идеально каллиграфическим почерком:
Для прклятых.
Я неровно вздыхаю, затем провожу пальцем по странице и переворачиваю ее.
7 января, 1750
Уильяму не подходит Джулия. Их помолвка это деловая сделка, не более того. А поскольку сейчас он влюблен в меня, то и жениться хочет на мне, а не на ней. Он пообещал мне, что разорвет их помолвку.
Предполагаю, что ее не очень волнует, чего хочет он. Ей нужен только его титул, и она будет бороться, если он захочет уйти. Надеюсь, ему хватит сил.
Сегодня, когда он осмелился потанцевать со мной на балу в Херксбери, я прочла это в ее глазах. Еще не кончилась песня, а я уже знала, что согрешила. Позже, я стояла в стороне, оскорбленная, когда он лгал, чтобы успокоить ее. Он сказал, что просто пытался быть вежливым. Сказал, что никто не приглашал меня на танец, а он, будучи джентльменом, пригласил.
Танец из жалости.
Она все еще злилась, но я знала, что-то произошло между нами.
Она сделает все, чтобы заполучить его, чтобы стать герцогиней. Поэтому мы должны тайно сбежать. Уилл попросил меня подождать месяц, а потом он будет моим, только моим.
Шарлотта
18 января, 1750
Я в ужасе. Джулия знает. Она все знает. Она застала меня, когда я укладывала багаж, и набросилась на меня. Она думает, что может контролировать меня только потому, что я работаю у нее компаньонкой, но она не может решать, кого мне любить.
Она сказала, что я глупая, потому что верю ему. Она сказала, что он скомпрометировал ее, поэтому теперь его долг жениться на ней. Ее слова отдавались тупой болью в моей груди. Должно быть, она лжет. Это меня скомпрометировали. Но ведь я просто прислуга. Его нельзя заставить жениться на мне. Впервые я не уверена, что все эти месяцы поступала правильно.
Но я должна доверять ему. Он меня любит. Он сдержит все обещания, что шептал мне. Я больше ничего не могу сделать, кроме как верить в это. Слишком поздно, чтобы вернуться назад и исправить то, что я сделала.
Шарлотта
7 февраля, 1750
Прошлым вечером Уилл должен был приехать и забрать меня. Я просидела три часа за конюшней на перевернутом ведре, дрожа от холода, а он так и не появился. Мне пришлось просить конюха оседлать лошадь, чтобы я могла поехать в его поместье. Но все было напрасно, потому что мне сказали, он уехал на север со своими друзьями. Как он мог так поступить?
Я была вынуждена вернуться домой, но Джулия сразу же выяснила, куда я ездила. В гневе она набросилась на меня и, если бы не камердинер ее отца, я могла сильно пострадать. Не прошло и часа, как ее отец уволил меня, даже не дав рекомендательного письма.
Этим вечером я стояла на станции, ожидая экипаж, который забрал бы меня от единственного дома, который у меня был эти последние два года, когда Джулия подлетела ко мне верхом на лошади, ее волосы не были собраны и развивались за спиной. Я никогда не видела ее такой растрёпанной, а одного взгляда ее глаз хватило, чтобы мой желудок завязался в узел.
Она спрыгнула с лошади и бросила в меня чем-то. Немного мерцающего, похожего на пыль, порошка, от которого я закашлялась. В легких до сих пор горит, даже когда я пишу это, находясь в километрах от того места, на старом постоялом дворе.
Она заявила, что это цыганское проклятие. Ее глаза расширились и были пугающими, когда она сказала, что я буду такой же жалкой и одинокой, как была она. Что я заплачу за то, что пыталась украсть ее жениха. Я хотела сказать ей, что это он добивался меня, но она все равно бы не послушала.
У меня есть немного сбережений, я продержусь, пока Уилл не сдержит своего обещания и не вернется ко мне, тогда всё будет хорошо.
Шарлотта
15 февраля, 1750
Я не смогла найти Уилла. Его нет дома уже больше недели. Я сняла небольшую комнатку над таверной, поскольку это было все, что я могла себе позволить. Но я всего в нескольких километрах от дома Уилла, ниже по побережью, рядом со скалами Эксмора. Вообще-то я планировала отправиться вглубь страны, но не смогла уехать далеко от моря. Странно, ведь я всегда ненавидела, когда воздух пропитан запахом соли.
Шарлотта
В горле образуется комок. Вот оно. Вот как это все началось. Двести пятьдесят лет назад. Мои пальцы дрожат, пробегая вдоль неровной желтой бумаги. Я переворачиваю страницу.