6 глава
Распорядок дня уже не пугал меня, я даже смирилась с необходимостью сдавать кровь и видеться с эксцентричным доктором. Он, надо сказать, при каждой встрече не забывал интересоваться моим душевным состоянием. Знаками он пытался показать, что тело и дух едины, и что если одному будет «бо-бо», другой тоже пострадает. А этого нельзя допустить.
Сapisci? «Понимаешь?» спрашивал он, заставляя меня хихикать.
Capisco. Отвечаю я, и он театрально хлопает в ладоши, восклицая:
Bene! Molto bene!
Да, первые недели были самыми тяжелыми и самыми насыщенными. Четырнадцать дней, а воспоминаний больше, чем за все семнадцать лет. Ну не странно ли? Письма мои становились длиннее и интереснее день ото дня. Я могла не касаться самого главного и рассказывать о пустяках так, что письмо обрастало смыслом, а не выглядело просто отпиской.
Невероятный выбор тем: удивительная природа, конные прогулки с Франси в горах или около озера Маджоре, изучение малой библиотеки, знакомства с новыми интересными людьми, которые здесь работали и жили. И, конечно же, еда. Целую страницу занял мой рассказ о капучино, спагетти и пицце, который в итоге отправился к Аги. Она, наверняка, исходила слюной, когда все это читала.
Кстати, насчет писем. Спустя дней пять после того, как я поселилась в этом доме, мне пришел ответ от отца. И когда конверт попал ко мне в руки я поняла, как напряжена была все это время, ожидая этого момента.
Что он теперь думает обо мне и всей этой ситуации? Что произошло с ними после моего исчезновения? И не отрекся ли он от своей дочери в ее отсутствие?
Но ни одно из моих предположений даже близко не валялось с истиной.
« и я понял, как только лег в кровать,» писал мой отец, а строчки прыгали, указывая на волнение автора «что сегодня должно случиться что-то знаменательное, важное, даже больше великое. Я обратил все свои мысли ко Господу нашему и вверил свою душу в руки Его. И той ночью мне во сне явилась Орлеанская
дева, покровительница наша, и повелела послать тебя на обучение в Италию, дабы ты узрела красоту церкви святой Марии Грации и великую фреску Тайная вечеря руки Леонардо, и познала величие Бога и Матери Его».
Я недоуменно сощурилась, пытаясь понять, правильно ли я прочитала и не являются ли эти слова просто обманом зрения. Явление Жанны, серьезно? Неужели сеньор Каин использовал такой дешевый прием? «Бог из машины» набил оскомину еще в античные века, к тому же то, что брат Лукас сделал своей козырной картой веру моего отца, в очередной раз показывало его не с лучшей стороны. Точнее выставляло циничным ублюдком и манипулятором. Хотя сработало ведь. Отец ни о чем не беспокоился, считая мое похищение частью божественного замысла. В этом случае, красивая ложь была предпочтительнее.
Убрав письмо в ящик стола, я в очередной раз подумала над тем, что худшей из моих бед является как раз невозможность рассказать о них близким людям. И когда я вернусь домой, я должна буду молчать по гроб жизни об этих трех годах. Справлюсь ли я с этим? Обет молчания такого рода казался мне испытанием похуже необходимости делиться своей кровью С ума сойти прошла всего половина первого месяца, а я уже думаю о том, что буду делать по возвращении домой.
И смогу ли я жить как раньше?
Теперь мне было трудно ответить безоговорочно «да». Я была окружена здесь удобствами и исключительной заботой, которых до этого не видела и не испытывала на себе. Меня теперь никогда не мучили голод, холод или мысли о скорой свадьбе с Паулом. К сожалению, я вообще больше ни о чем не заботилась.
Именно эту тему я решила затронуть, когда в один из прекрасных итальянских вечеров нежилась в горячей ванне. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта, и я видела свет, льющийся от настольной лампы Франси опять читала. Она постоянно читала, если не выгуливала меня или спала, а спала она всего пару часов в кресле, подперев рукой голову.
Представляешь Пробормотала я тихо, зная, что меня все равно услышат. Раньше мне для того, чтобы принять ванну, нужно было нести от колодца ведер пять воды. Нагревать их, выливать в тесную, замазанную смолой деревянную бадью, и ждать своей очереди. Я никогда не получала удовольствие от этого процесса, а сейчас Я сложила на бортике ванны руки, кладя на них подбородок. Сейчас мне совершенно не хочется вылезать из нее. Понимаешь?
Да. Ответила она, а ее голос, как и всегда, звучал угнетенно. Вы боитесь того, что не захотите покидать дом Вимур.
Я задумчиво замолчала.
Я должна страдать сейчас, но я не чувствую ничего подобного. И потому кажусь самой себе предательницей. Нет, я, конечно, все еще скучаю под дому и родным, но я знаю, что когда вернусь, меня вновь накроет моя рутинная жизнь, грязь и разруха. А еще свадьба с Паулом, которая сделает мою жизнь просто переделом мечтаний мазохиста. А здесь красиво и спокойно. Здесь я чувствую себя полезной, нужной, хотя это все простая иллюзия.
Это не иллюзия, госпожа. Вы важны и должны помнить это.
Она говорила это довольно часто, но ее слова не меняли правду, исходя из которой я фактически заложница. Не совсем простая, конечно, но все же