Был конец марта. С залива дул резкий, пронизывающий ветер. Ричи тащился по улице по направлению к «Дэн Данн» единственному в пределах досягаемости на своих двоих достойному ирландскому бару для рабочего люда. По пути он остановился у «Бургер Кинг» и стибрил огромный гамбургер, предварительно тщательно изучив его содержимое лишь для того, чтобы убедиться, что арабы на кухне не бросятся за ним в погоню. Он проходил мимо японских машин, стоявших у тротуара. Однажды, возвращаясь домой из «Данна» с брюхом, полным эля, и головой, полной кокаина, он выдрал у одной «тойоты» антенну и оприходовал ею все машины этих узкоглазых, которые попались на улице.
Однако кое-какие еще остались, да еще и автобус, прошедший невдалеке. Этот вечер должен стать самым важным в жизни Ричи. Он создал «Белую Ярость» как средство личного спасения, чтобы выбраться самому из болота отчаяния и указать путь другим богобоязненным белым американцам. Ричи взял название из фильма Кегни. Кегни был в его вкусе он не спускал никому! Порой, когда группа входила в раж, Ричи чувствовал себя так же, как Кегни на крыше того завода в приступе Белой Ярости.
На вершине мира, черт побери!
Уличный панк с костлявой задницей, на которой мешком болтались штаны, и в майке с надписью «Задержанное Развитие» катился на скейтборде, выбирая путь между трещинами асфальта. Чертов рыжий ниггер, даже нельзя понять, к какой расе принадлежит, дворняга беспородная. Ричи сделал вид, что уступает дорогу, а потом, как только мальчишка оказался рядом, резко ударил ногой по носу доски, отправив маленького засранца в горизонтальный полет.
Мальчишка не промедлил ни секунды. Вскочив, он подхватил свое транспортное средство и ринулся вперед по улице, потом бросил доску на асфальт, прыгнул на нее и помчался дальше, сделав Ричи фигу через плечо.
«Дэн Данн» располагался на углу улиц. Это было заведение голубовато-серого цвета с желтыми витринными рамами по обеим сторонам угловой входной двери. Многолетняя грязь довела желтизну до цвета старого школьного автобуса. Внутри воняло пивом и сырым деревом. Самым ярким источником света были лампочки игровых автоматов. Кроме того, на стене за баром светилось огромное панно, изображающее шестерку клайдесдайльских тяжеловозов, волочащих куда-то вдаль идиотский фургон.
Музыкальный автомат играл «Нирвану». Даже здесь никуда не деться от этого омерзительного тошнотворного дерьма. Ричи бы с удовольствием лично помог Курту Кобэйну найти вену. И засандалил бы ему такую дозу, чтобы тот заткнулся навеки. «Белая Ярость» была эй-группой, и даже при том, что стиль «эй» вырос из традиций британского панка, в равной степени его происхождение связано с хэви-метал. Единственное, в чем этим паршивым металлюгам надо отдать должное, играть они умели. Они не просто бренчали на гитарах. Не просто валяли бит. Все ноты была чертовски точны, словно заклепки, проштампованные на конвейере. Так играли и в «Белой Ярости». «Тяжелый металл» с идеей, сделано в Америке.
Гаррик, одутловатый бармен с бородкой под Эррола Флинна и ирландским акцентом, спросил, чего он хочет.
Бокал пива. Видел Марва? Марв поставлял наркоту. Одно пиво это ерунда, не поможет.
Да, друг. Жду его вскоре. Гаррик любил напускать заговорщицкий вид и время от времени намекать, что имеет какое-то отношение к ИРА.
Выдув содержимое бокала одним глотком и попросив следующий, Ричи огляделся. У стойки бара трое завсегдатаев, в кабинке два дохляка с трубками, играющие в шахматы. Еще парнишка, только что со стройки это можно было понять по заляпанным землей ботинкам и поясному ремню с инструментами, перекинутому через спинку стула.
Ричи вытащил из кармана скомканную зелень. Восемь баксов. Едва хватит, чтобы
расплатиться в баре, не говоря уж о декседрине, который нужен, чтобы продержаться весь вечер. И обязательно немного чудесного Белого Китайца, чтобы унять нервы. К тому времени, как Марв приземлился на соседнюю табуретку, у Ричи осталось три бакса.
Друг мой! воскликнул Ричи, обмениваясь с ним рукопожатием Белой Силы. Марв был дармоедом и пижоном, но знал, где раздобыть правильный крэнк.
Марв носил бандану, чтобы грязные лохмы не закрывали лицо. Нос его, в два раза больше нормального, был красным и мокрым. Он был похож на крысу.
Что хочешь, брат? Глазки-бусинки, посверкивая, глядели куда угодно, только не на Ричи.
Марв, я децл на мели. Можешь одолжить мне пяток белых и шарик Китайца? Расплачусь попозже.
Что значит попозже, брат? Я деловой человек. У меня есть обязательства.
У меня сегодня концерт в клубе. Придешь?
А как же! Сколько у тебя есть?
Ричи показал ему три бакса. Марв вытер нос, стараясь выглядеть не очень противно.
Скажу тебе так, брат. Я тебе даю сейчас один белый крест, ты мне трояк, а потом найдешь меня в зале. У тебя бабки у меня крэнк.