Поэтому я переспросил:
И живот не болит?
Девушка, не говоря ни слова, помотала головой. Мы прошли еще немного. Она неожиданно нарушила молчание и прошептала, опустив лицо:
Болит... очень болит. Так, что хочется плакать. Но мне можно?..
Мой кивок произвел удивительное действие: она зажмурилась с таким радостным и облегченным выражением лица, словно попала в счастливый сон.
Девушка не назвала своего имени, и я тоже не стал представляться. Так будет даже романтичнее. Когда мы добрались до моей тесной однокомнатной квартирки, она попросила разрешения воспользоваться душем и заперлась там. Ей нужно было развесить промокшую одежду, и я, чтобы не смущать ее, решил подождать снаружи. Зачем-то ляпнув, что мне нужно купить сигарет, я стоически проторчал на улице почти час. Черт, деликатность это отлично, но я же не курю, и мне было совершенно нечем развлечь себя. Нельзя все же быть таким добрым.
Совсем соскучившись, я осторожно приоткрыл дверь и увидел, что девушка тихо спит на диванчике. Поставив будильник на семь тридцать, я тоже улегся. Засыпая, я задумался откуда на ее школьной форме, сушившейся на плечиках, этот порез чуть выше талии?
Когда я проснулся наутро, девушка уже поднялась и оделась, и теперь молча сидела в уголке. Увидев, что я открыл глаза, она низко поклонилась:
Огромное вам спасибо. Мне нечем отплатить за вашу доброту, но я очень, очень благодарна.
Поднявшись, она двинулась к двери, но я остановил ее. Мне было неловко, что я заставил ее сидеть и дожидаться только для того, чтобы поблагодарить, и я решил загладить вину:
Постой. Хочешь позавтракать?
Девушка послушно остановилась. У меня осталось только оливковое масло и макароны, поэтому на завтрак получились спагетти. Быстренько приготовив на двоих, я выставил тарелки на стол. Повисло молчание, и я почел за благо включить телевизор.
Передавали выпуск новостей, и диктор как раз рассказывал о жутком происшествии, случившемся прошлой ночью.
Мда, история как раз из тех, что интересуют Тоуко-сан.
Если бы та услышала, то наверняка запустила бы в меня чем-нибудь. Впрочем, новости действительно были сногсшибательными.
Этой ночью в заброшенном полгода назад подвальном баре были обнаружены четыре мертвых тела. Конечности жертв были оторваны, и место происшествия превратилось в озеро крови. Это случилось совсем недалеко, остановках в четырех от моего дома. Странно, репортер упомянул о том, что руки и ноги были не отсечены, а оторваны, но не уточнил, что это значило, а перешел к информации о личностях погибших.
Все четверо оказались старшеклассниками. Бездельники и уличные хулиганы из соседних кварталов. Похоже, они не брезговали и наркотиками, и человек, которого репортер расспрашивал о жертвах этой ночи, сердито сказал:
«Подонки заслужили смерть».
Поношение умерших вызывало раздражение, и я выключил телевизор. Взглянув на мою незнакомку, я заметил, что ее лицо опять исказила гримаса боли, а ладонь снова оказалась на животе. Она не съела ни кусочка. Опустив лицо так, что я не мог видеть выражения, она едва слышно пробормотала:
Никто не заслуживает смерти.
Ее дыхание снова участилось, девушка простонала:
Почему?.. Ведь рана зажила, так почему же?!
Вскочив, она бросилась к двери, не глядя по сторонам. Я попытался ее остановить, но она отшатнулась кажется, она не хотела, чтобы я подходил близко.
Постой! Успокойся немного.
Все все в порядке. Я так и знала мне уже не вернуться.
Ее миловидное лицо исказилось от боли и это выражение вдруг снова напомнило мне Шики но она остановилась в дверях и низко поклонилась, прежде чем исчезнуть.
Прощайте. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.
Ее лицо было неподвижным и безжизненным, как у японской куклы, за исключением глаз.
В них кипели слезы.
Граница пустоты: Часть 03 04
которые привели к тому, что я устроился к ней на работу, были довольно сложными, но теперь все это превратилось в каждодневную часть жизни. Иногда я жаловался, но, скорее в шутку. На самом деле, я считал, что мне повезло. Ведь все проблемы, с которыми я здесь сталкивался, можно было отнести к категории решаемых стоило только поднапрячься.
Лениво прокручивая в голове привычные мысли, я подошел к зданию. Оно было четырехэтажным, и весь четвертый этаж занимал офис. Расположенное в малолюдном промежутке между промзоной и жилыми кварталами здание не было слишком высоким, но оказывало странное, слегка подавляющее действие на стороннего наблюдателя, словно нависая над ним. Лифтов здесь не имелось, и я поднялся по лестнице.
Едва войдя в офис, я увидел необычного гостя. Среди привычного беспорядка хаотично и тесно расставленной разномастной мебели и разложенного на ней хлама к стене прислонилась девушка в темном кимоно, украшенном силуэтами рыбок. Она повернула голову, уколов меня острым взглядом черных глаз.
Шики? Откуда ты взялась в таком месте?
Извини, конечно, за «такое место». Но ты его сам выбрал, Кокуто. И теперь это твое рабочее место.
Отпустившая эту язвительную реплику Тоуко-сан, сидевшая за столом у окна, за спиной Шики, выглядела как всегда: черные брюки и белая блузка без претензий, неизменная сигарета во рту, сережка в одном ухе оранжевая, конечно. Не знаю почему, но она всегда дополняла свой имидж каким-нибудь броским оранжевым элементом.