ударялись о кожу, и, в конце концов, кулаки ломали кости.
Я завязала эмоции в тугой узел и забросила подальше, в ту часть меня, где хранила всех, «кто нес дерьмо», всю мою жизнь. В конце концов, защитный механизм, который спас мой рассудок, когда маленькая девочка стала с изъяном, именно он удержал меня в изоляции, как женщину. Я знала, что должна извиниться. Должна была сказать что-то бессмысленное, чтобы успокоить Сибил, но, к сожалению, эту цену я не была готова заплатить. Я не могла просить прощения за чужие грехи, независимо от того, насколько они пытались убедить меня в обратном. В этот раз сожаление цеплялось за заднюю часть моего горла и забивало способность найти способ выразить раскаяние.
Спокойной ночи, выдала я, прежде чем побрела в мини-кухню, которая занимала четверть нашей квартирки. Мне потребовалось приложить достаточно усилий, чтобы наполнить чайник водой и поставить его на плиту. Когда, казалось, уже ничего не в силах помочь, чай был спасением.
Сибил никак не отреагировала. Я ее разозлила, и мне придется жить с последствиями ее молчания до завтрашнего вечера, пока мы вместе не отправимся работать на нашу панель на Гири и Тейлор.
Замкнутый круг поднимал свою голову во всех отношениях, что у меня были. У меня никогда не было любовников, и я всегда держала друзей на расстоянии вытянутой руки. Несмотря на это, Сибил была одной из моих подруг, единственной из двух людей, которых я считала чем-то вроде семьи, но не могла попросить прощения, это было чем-то, чего я просто не могла сделать.
Вода в чайнике уже начала закипать, я сняла его с плиты, не давая ему возможности издать характерный свист. Будучи опечаленной произошедшим, я опустила пакетик чая «Слипи Тайм» в обжигающе горячую воду, и, наконец, почувствовала, как что-то щелкнуло во мне, нервы достигли своей кульминации, и необходимость идти спать стала господствовать над необходимостью оживлять в памяти «тот день» вновь и вновь. Мои веки стали слишком тяжелыми, разум прекратил свой бесконечный шквал из мучительной фигни.
Я сожалею, Сибил, прошептала я себе под нос
Наконец, я была в состоянии заснуть, даже не попробовав чай на вкус.
ГЛАВА 5
Когда я встретила Сибил пару лет назад, ей было двадцать один, и она была такой же дерзкой и безэмоциональной, как и я. Мы приняли друг друга со всем чертовым дерьмом, что у нас было. Может быть, у нее и не было такой же незаживающей раны из детства, которая продолжала кровоточить каждый день, но у нее были свои демоны, с которыми ей приходилось бороться каждый день.
Сибил постоянно боролась с порочной героиновой зависимостью, заманившей ее в свои сети больше пяти лет назад. Эта болезнь запустила свои когти глубоко в ее тело, крепко держась за нее до тех пор, пока она не оказалась на самом дне и ее не нашли с передозом на грязном полу круглосуточной уборной. Черная героиновая смола вытягивала из нее все до тех пор, пока она не превратилась в наркоманку, которая судорожно ждала следующей дозы, чтобы как-то ежедневно существовать, избегая своих демонов.
Уже два года Сибил была чиста. Каждый день, который она проживала, не принимая эту дрянь, был огромной победой, которую большинству из нас никогда не понять. Она отпраздновала главный выбор в своей жизни тем, что никому не позволяла трахнуть себя дважды. Вместо того чтобы окунуться в зависимость, она решила принять жизнь во всей ее гребаной красе. Она также знала, как я переживала за нее, и поняла, что если она когда-нибудь снова влипнет в это дерьмо, то будет хвататься за соломинку, чтобы выкарабкаться.
Заботилась ли я о ней? Черт, да. Я была бы бессердечной сукой, если бы не заботилась. Когда мы попадали в передряги, мы всегда находили способ выкрутиться. До этого момента мы никогда так сильно не ссорились, по крайней мере, не доходило до того, чтобы извиняться друг перед другом. Мы не должны подвергать этому нашу дружбу.
Сибил намеренно избегала меня в течение двух дней. Было это потому, что она могла увидеть что-то большее в моем циничном ответе, или же таким образом решила меня проучить. По крайней мере, я видела ее на панели прошлой ночью. Просто увидеть ее было лучше, чем беспокоиться о том, что она где-то в канаве лежит
мертвая лицом вниз, или снова пала жертвой своих демонов.
Я не могу сегодня заниматься фигней, которая касается Сибил. Нужно быть на ногах до полудня. Я записалась к стоматологу на 13:15. Даже если я и продаю свое тело, это не значит, что мне не нужно посещать врачей. Конечно, большинство проституток не могут себе этого позволить, или просто по каким-то причинам сознательно выбирают списать все на устные осмотры и ежегодные чистки. Но будь я проклята, если когда-нибудь стану похожа на некоторых старых «сук» моей профессии с неправильным прикусом или давно потерянной жемчужно-белой улыбкой.
Я уже начала беспокоиться, что опоздаю. Одежда, которую я должна была надеть и которая не кричала о том, что я проститутка, оказалась заткнутой в мою черную корзину для белья в прачечной. Я разложила вещи на другой стороне кровати, поближе к комоду, и занялась поисками чего-то нормального и удобного. Продолжая рабочий день в попытках подзаработать немного деньжат на своих вечерних и ночных клиентах, я обычно брала отгул. Так что вовсе не удивительно, что я шарю по ящикам выдвижных тумб, пытаясь отыскать потертые синие джинсы и облегающую белую футболку.