Он кивнул. Его клыки пульсировали от боли во рту, желая попробовать ее.
Мы только приехали сегодня, продолжила она, когда он не предпринял никаких попыток представиться.
Он снова кивнул.
Ну, и кто ты? спросил Джошуа.
Ефраим лишь развернулся и пошёл прочь. Если он не поспешит в дом, то пожалеет об этом.
Как тебя зовут? крикнул Джошуа.
Ефраим, ответил он не оглядываясь.
Он прошел к задней части дома и поднялся по черной лестнице. Тогда он бросил маленькую сумку на стол и вспомнил, что у него появился новый сосед.
Дерьмо.
Это была Медисон. Она будет рядом, чтобы искушать его днём и ночью.
Ефраим обеими руками пригладил короткие черные волосы. Он может сделать это. Может жить здесь с этой женщиной. У них только общий санузел. Она будет запирать обе двери. Любая женщина в здравом уме заперла бы дверь, когда жила в пансионате, даже если им управляла ее бабушка.
Не то чтобы закрытая дверь остановит его. Он мог выбить ее одним мизинцем, но это послужит ему полезным напоминанием, что к ней вход воспрещен. Ефраим не хотел уезжать.
Он счастлив здесь. Никто не мешал ему. Работа нравилась. Как и жизнь в пансионате.
Он не хотел приобретать собственное жилье. Ему нравилась идея быть одним, но не совсем.
Нет, Ефраим смирится с этим и подождет. По словам Миссис Бакмен у Медисон новая работа. Она накопит денег и съедет. Большинство молодых девушек хотели жить отдельно. Да, так и будет. Просто нужно подождать.
Он покачал головой, схватил освежители воздуха и направился в ванную. Ефраим открыл дверь и замер.
Что, черт возьми, случилось с ванной комнатой? Миссис Бакмен переделала ее для внучки?
Он знал, что она хотела поселить молодую девушку здесь, но не знал, что пойдет на такие меры.
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Нет, он почувствовал запах моющего средства и искусственных лимонов. Она убиралась. Всё, включая пол, сияло.
Исчезли его освежители воздуха, грязные полотенца, мусор и отвратительный запах. Сейчас здесь чисто и упорядоченно. Полки заполнены большими пушистыми полотенцами.
Душ сиял, и в нем стояли его шампунь и мыло, также ее туалетные принадлежности. Он обратил свое внимание на шкафчик для лекарств.
Она взяла на себя распределение места, что имело смысл. На его стороне стояла бритва, гель для бритья и одеколон. Эта небольшая коллекция занимала половину полки, оставляя другие две пустыми.
С любопытством, он открыл ее половину в шкафчике. Она уставлена чистящими средствами, мылом, лосьонами, лекарствами, пинцетами, щипчиками, ватными палочками, жидкостью для снятия лака и розовой бритвой.
Розовой. Почему именно розовая? Другие вещи просто вводили в ступор. Зачем ей нужно остальное? Она строит что-то из всего этого дерьма?
Он закрыл шкаф и открыл первый ящик под раковиной. Запас туалетной бумаги. Ладно, пригодится. Ему нет, но ей да. Вполне разумно. Ефраим закрыл этот ящик, открыл нижний, и замер.
О твою мать. Его руки дрожали, когда он потянулся вниз и подхватил розовую коробочку, гигиенических прокладок. Блядь.
Ему следовало это предвидеть, когда миссис Бакмен сказала ему о приезде молодой девушки. Он забыл о женских менструациях. Он выпрямился и посмотрел в окно. Его охватило смешанное чувство.
Ефраим знал только, что они чрезмерные и регулярные. Он понятия не имел, что это значит, но не сулило ничего хорошего рядом с ним.
Его глаза закрылись, и Ефраим помолился о контроле. Женщина, нет человек, чья кровь так привлекает его как ничто другое, будет истекать ею раз в месяц в соседней комнате и выбрасывать пропитавшиеся прокладки в мусорное ведро.
Это ад. Полный ад. Ему понадобится
Она замерла от этой мысли. Джил изменилась или, может быть, Медисон что-то упустила.
Она отодвинула в сторону презервативы, сигареты, остатки спиртного и села. Она стала прокручивать в уме все, что помнила о Джил.
Было не так уж много, потому что Медисон была занята на новой работе и подыскивала жильё для них.
Должно быть что-то, что она упустила. Если Джил действительно была ответственным ребенком, то двух недель было бы недостаточно, чтобы Кенди изменила ее. Нет, Медисон не потерпела неудачу.
Она что-то упустила в какой-то момент, и Джил оступилась. Кенди просто дала толчок такому поведению перед Мэдисон.
До тех пор она просто скрывала это.
Дерьмо, пробормотала она.
Медисон взяла пачку презервативов и поморщилась. Часть ее хотела выбросить их, представив, что если у Джил их не будет, то и сексом заниматься она не будет. Это было глупо, так как она уже знала, Джил ненавидит ими пользоваться.
Конечно, если их не будет, она улизнет и будет заниматься сексом без них.
И тогда может возникнуть более серьезная проблема, чем секс в пятнадцать.
Она могла заразиться чем-то или забеременеть. Джил теперь стала как Кенди. Она не должна иметь ребенка. Нет, не было никакого выбора, она бросила презервативы, одежду и телефон обратно в коробку и закрыла ее.
Алкоголь и сигареты совсем другая история. Она взяла все и пошла в ванную. Медисон опустошила бутылки, выбросила сигареты в унитаз и смыла.
Вот так. Через неделю она обыщет комнату Джил как раз, когда та обживётся. До тех пор ей придется внимательно следить за ней. Одно было ясно, Кенди должна уйти.