Р. Л. Метьюсон Высокий, Загадочный и Одинокий
Пролог
Ланкашир, Англия, 1819 год.Он дьявол! кричала женщина.
Тише, женщина! Просто покажи мировому судье свою рану! потребовал его отец.
Ефраим не мог сфокусироваться. Глаза были слишком тяжелыми, чтобы их открыть, а тело вялым. Все казалось таким далеким и размытым.
Он так устал ему просто нужно поспать. Немного сна, а затем он выяснит, почему они были в его опочивальне.
Эта женщина, очевидно, склонна к истерике, ваша светлость. Это, безусловно, укус животного или она навредила себе, надеясь создать вам проблемы. Я бы уволил ее сразу же и оставил без рекомендаций, сказал холодный голос.
Я не вру, милорд! Посмотрите на его рот! потребовала женщина.
Это Мери горничная с верхнего этажа? Ефраим попытался сосредоточиться. И очевидно, чем-то расстроена.
Сначала скажите мне, кто этот мужчина, приказал холодный голос.
Сказать, кто это? его отец повторил в замешательстве. Я уже говорил вам, кто! Мой средний сын Ефраим! рявкнул отец.
Ефраим услышал как кто-то фыркнул.
Это не Ефраим.
Нет, это он!
Нет, не он. Казалось, мужчина раздражен.
Что, черт возьми, происходит?
Кто-то схватил его за подбородок не слишком нежно и дернул в сторону. Ефраим хотел возмутиться, но звук, который он сумел выдавить оказался слабым стоном.
Это Ефраим!
Но но Ефраиму шестнадцать и он выглядел ну выглядит как
Как десятилетний мальчик, весело продолжил его старший брат Генри. Старина Генри. Нужно не забыть потом надрать ему уши.
Да! согласился судья. А это двадцатипятилетний мужчина. Кто-то пошутил? Уверяю вас, я не нахожу это смешным или допустимым!
Я бы никогда так не поступил. Это Ефраим. Я тоже бы этому не поверил, но приглядывал за ним весь предыдущий месяц.
Что с ним произошло? спросил судья.
Хорошо, это хороший вопрос, подумал Ефраим. Ответь на него! У Ефраима было много вопросов.
Но он не мог произнести ни слова и положился на этого мужчину, надеясь, что тот спросит за него.
Он всегда был дьяволом! Мы все знали! Не естественно для мужчины оставаться мальчиком! Не естественно, и теперь он питается кровью девственниц! завизжала горничная.
Кто-то хмыкнул.
Да ладно, Мери, девственниц? Думаю, ты опоздала с этим заявлением лет на пять. Конечно, Генри знал, ходили слухи, что он заглянул под каждую юбку в городе. Генри любил разнообразие.
Тихо! закричал их отец.
Я хочу знать, как мальчик, который всегда выглядел моложе своих лет, мог заболеть и за месяц превратиться в этого
Его отец устало вздохнул.
Мы в растерянности. Все хирурги, которых я приводил, тоже. Они осушали его, охлаждали, нагревали, заливали жидкость в горло, но он не проснулся и изменился.
Судья усмехнулся.
Изменился, это мягко сказано. Он выглядит как мужчина. Вы уверены, что это Ефраим и ваши мальчики не шутят?
Уверен. Я сидел у его кровати каждый день. У отца был усталый голос. Я видел, как происходили изменения.
Объясните мне, почему он прикован к кровати?
Прикован? Он прикован? Что, черт возьми, происходит? После нескольких долгих минут усердной концентрации он смог заставить себя открыть глаза. Образы медленно изменялись от размытых к четким.
Ефраим медленно осмотрел комнату. Его два старших брата, скучая, стояли в углу.
Несколько лакеев стояли в комнате, держа крикетные биты и свирепо смотрели на него. Мери забилась в угол у двери и ревела.
Его отец и судья Николс, мужчина чуть старше тридцати, который хорошо известен своей жестокостью, стояли по обе стороны его кровати и смотрели на него сверху вниз. Его отец выглядел обеспокоенным. Судья Николс смотрел на него с раздражением.
Как тебя зовут? потребовал Николс.
Ефраим откашлялся. Казалось, что он проглотил песок.
Е-Ефраим.
Видите! Отец махнул рукой в его сторону.
Николс свирепо посмотрел прямо в глаза Ефраиму, тот нервно заерзал.
Кто-то подговорил тебя? Ефраим повернул голову, чтобы посмотреть на своего отца, но холодные костлявые пальцы схватили его лицо и грубо дернули голову. Я задал тебе вопрос.
Нет, ответил Ефраим. Что происходит?
рассказать о его рождении. Единственное, что ему сказали, что его мать умерла при родах. Его мачеха отказывалась рассказать ему что-нибудь ещё. Это его не удивило, так как она ненавидела его. Она обращалась с ним, как с "вещью", которую была вынуждена терпеть.
Он никогда не понимал этого, но теперь, похоже, получит ответы на некоторые вопросы.
На мать напали? Животное как говорят жители, подсказал Николс.
Ефраим слышал, как его отец резко вдохнул. Странно. Отец стоял более чем в двадцати футах от него, он слышал все, четко, слишком отчетливо. У него даже разболелась голова.
Он слышал, как шелестит одежда, шаги, дыхание, биение сердец, как жуки летают в комнате, кто-то внизу уронил кастрюлю на кухне и выругался.
И это было самым странным, они находились на втором этаже в западном крыле, очень далеко от кухни, но Ефраим уверен, что слышал, как Миссис Браун работает на кухне.
Ефраим заставил себя проигнорировать все посторонние звуки и сосредоточиться. Отец посмотрел через плечо, чтобы убедиться, что нет никого, кто может услышать, затем продолжил, качая головой: