Дядя Пётр сам овёс да лебеду жрёт, сказала бабушка Водырова, а хлеб продаёт. Вон зимой купил два сруба за пять пудов ржи, амбар за два пуда картошки. Пользуется людской бедой, грабит... И куда ему столько добра?
Он за копейку готов удушиться. Разве такой кого пожалеет?..
Ничего, скоро мы приберём к рукам этих буржуев, сказал Сапан.
Что ж, надо схоронить покойников, вздохнула бабушка Водырова. Поди, сынок, покличь соседей. Да зайди к Петру, узнай, не возьмёт ли он Кориша...
Сход порешил отдать Кориша на воспитание дяде Петру. «Не чужой ведь он тебе, родной племянник, сказали ему соседи. Опять же хозяйство у тебя крепкое, не объест тебя мальчишка».
Так Кориш попал к дяде Петру.
...Кориш проспал в своём шалаше за амбаром до вечера. Он спал и видел сон. Мальчику часто снилась еда. То он видел наваленную на стол груду дымящихся блинов. Он хотел протянуть руку за блином, но рука не двигалась... Или он откусил хлеб, а в это время появлялась тётка Оляна и смотрела на него злыми бесцветными глазами. И опять Кориш не мог есть...
Кориш проснулся от тихого зова.
Кориш! звал его кто-то у самого шалаша.
Кориш узнал голос Начий, зашуршал сеном и вылез наружу.
Проголодался, бедняга? Вот, поешь, ласково сказала Начий и протянула Коришу кусок хлеба и головку лука.
Мальчик с благодарностью посмотрел на женщину, взял хлеб и лук и принялся быстро есть.
Пойдём, Кориш, домой, сказала Начий, когда Кориш поел. Тётка Оляна сходила в баню и перестала злиться... Теперь сидит и пьёт чай с мёдом.
«КОСТЬ, КОТОРАЯ НЕ ЛЕЗЕТ В КОТЁЛ»
Кориш хотел ещё немного поспать, но сон пропал.
Ну, уселись? Чего ждёте? донесся со двора голос дяди Петра. Трогай...
Тыр-рге! заскрипела телега. Кыпте-гопто! Кыпте-гопто! тронулась и пошла лошадь.
«Ведь сегодня воскресенье, вдруг вспомнил Кориш. Дядя Пётр поехал на базар».
Кориш глубоко вздохнул: ему тоже хотелось на базар.
Сон ушёл совсем. Кориш сбросил азям, потянулся, прогоняя лень, и, словно кошка шурша соломой, выбрался из хлева.
Остановившись у дверей, Кориш прислушался. В доме кто-то ходил, из открытого окна доносился запах горячих масляных блинов. Кориш сглотнул голодную слюну.
«Кто остался дома?» подумал Кориш и нерешительно, с опаской приоткрыл дверь.
В избе была одна Начий, и мальчик переступил порог.
Выспался, Кориш? спросила Начий. Теперь иди умойся, вчера-то ты без бани остался. И рубашка у тебя грязная и рваная. Возьми бельишко, что в сенях висит, и переоденься.
Кориш умылся холодной водой, переменил одежду и вошёл в избу.
Вот и хорошо, сказала Начий, ставя на стол горку горячих блинов. Теперь ешь блины. Садись скорее, а то ещё, не дай бог, придёт тётка Оляна...
Кориш принялся за блины. Он ел и улыбался. Он радовался блинам, а ещё больше человеческой ласке.
Начий, а Йывана взяли на базар? спросил Кориш.
Взяли... Тебе тоже на базар хочется?
Ой, как хочется!
Начий с жалостью и сочувствием взглянула на Кориша и вздохнула:
Ешь, Кориш, ешь досыта. А потом иди поиграй.
Я к ребятам пойду играть. Васлий будет комиссаром, а мы красноармейцы. На той неделе играли в войну на огороде у бабушка Водыровой ни одного лопуха не оставили, всё побили.
Опять этот урод своё брюхо набивает! заорала неожиданно вошедшая в избу тётка Оляна. Что ты кормишь этого дармоеда? напустилась она на Начий. Сын он тебе, что ли?
Не морить же голодом сироту! сердито отозвалась Начий. Вон сколько блинов осталось. Скирду из них, что ли, складывать собираешься?
Цыц, невестка! Ты кому так отвечаешь? Ишь, хозяйка какая... Смотрю я на тебя совсем баба испортилась. Знаю, чьим умом живёшь: всё жена Сапана мутит. Женские собрания собираете, речи всякие говорите, какой-то «спектак» смотрите... Куда только твой муж глядит?
Народ ходит, а мне нельзя, да?
Видя, что ссора заваривается не на шутку, Кориш хотел было убежать, но его остановил окрик обозлённой тётки:
Стой, чёртов сын, куда удираешь?!
Пусть мальчишка пойдёт поиграет, ведь сегодня воскресенье.
Поиграет, говоришь?.. Как бы не так! Пусть дома сидит, я пойду на коноплю гляну, давно не была там. Ты, невестка, сходи в Корембак, к Покле Кузьминой. Она ещё весной заняла три рубля и не отдаёт до сих пор. А Кориш пусть остаётся: дом сторожит да за цыплятами смотрит. Коршуны что-то повадились летать.
Тётка Оляна взяла палку и пошла к двери. На пороге она обернулась и погрозила Коришу палкой:
Смотри! Если что, я тебе покажу!..
Тётка Оляна ушла.
У-у, ведьма! с сердцем сказала Начий ей вслед.
Потом оделась и тоже ушла.
Кориш остался один. «Когда я буду большим, а тётка Оляна совсем одряхлеет, ни за что не стану ей помогать... думает Кориш. А Начий справлю новые лапти и каждое воскресенье буду приносить калаян».
Кориш сел перед раскрытым окном и стал смотреть на улицу.
Тихий ветер колышет веточки на рябине. В густой листве свистят и щебечут птицы. С ветки на ветку порхают недавно вылетевшие из скворечника скворчата. Над домом стрелой носятся ласточки, хватая на лету мух и бабочек. «Быть бы мне ласточкой!» подумал Кориш, следя за их быстрым полётом, и как-то сами собой вспомнились слова песни: «Быстрая ласточка старший братец мой...», и Кориш потихоньку запел: