За последние пять лет вдвое выросло число преступлений, связанных с организованной преступностью. Да через год два, захлебнемся в грязи и крови, как в гражданскую. Принцип грабь награбленное, никто не отменял! Вот и будут друг друга, утюгами на пузе, усовещать делиться честно приватизированным и просто награбленным.
Ну я не знаю, Боря, как-то ты все утрируешь, чернишь
Ты Раисе Максимовне претензии предъявляла наряды меняет дорогие каждый день, живет то на Ленинских горках, то на кремлевской даче, мебеля там всякие А не думаешь, что всему тому стаду за спиной также захочется? Даже не так, эти наши дачки тьфу, нищета! Ты посмотрела бы на виллы, на всяких там Ниццах! Наши чиновнички они покруче захотят, обязательно с ампирами и ангелочками, золотыми унитазами, понимашь! Все вынесут, растащат по карманам!
А спросит потом обкраденный и униженный народ с кого? Естественно с царя батюшки, с того кто по их мнению у власти стоял, не пресек и попустил. Хотя власти той у меня я обессилено махнул рукой и закончил свое пламенное выступление.
Да ну Боря, успокойся, ты вон как побледнел, тебе только второго инфаркта не хватает заработать, недавно в октябре сердце прихватило, давай отложим разговор, забеспокоилась Наина!
Да? Не помню про сердце. Зая, рад бы отложить, вздохнул я, но мне надо сейчас решить, куда и как вести страну. Куда конечно ясно "в светлое будущее", но вот как? Мы с тобой многого добились, выше уже не прыгнем, а вот упасть можем. Да даже если и усидим, то порадует ли тебя, если меня как Хрущева-Кукурузника, выпнут на пенсию и материть будут на каждом углу, а ведь при нем такого развала не было. Хотя с него, козла, все и началось!
Наина задумалась, а я продолжил:
Не знаю, чем я думал, визируя этот закон? Сейчас его можно либо приостановить, либо урегулировать вот этим, я бросил смятые бумаги на стол, Указом. А потом уже добиваться внесения в закон поправок, а в идеале слить его в унитаз совсем.
Я читаю пункты Закона и на каждую строку, как воочию, вижу глубочайший бардак.
К примеру, как ограничить желание руководителя собственника предприятия, нарисовать себе зарплату больше прибыли предприятия? Или желания продать все, что есть в наличии: товары, сырье, технику, станки под ноль, типа я хозяин все мое. И свалить с облегчением за рубеж проживать честно уворованное и тяжким трудом награбленное? Контролера к каждому из двухсот пятидесяти тысяч директоров приставить? Получим еще четверть миллиона бездельников, сидящих на дотации директорского корпуса. Если этого тигра сейчас выпустим, обратно в клетку не загоним!
Наина поднялась и подошла ко мне сзади. Взъерошив волосы, пошкрябала мне лысину и устало ответила:
Не знаю Боря, я никогда с такой точки зрения не смотрела. Но сейчас поняла, что людскую натуру не переделать. Чем больше есть, тем больше хочется и как это изменить я без понятия. Но я в тебя верю, ты придумаешь! Заставь свою шоблу думать, ты строитель, а они для этого именно и учились, экономисты недоделанные! С агрессивной экспрессией закончила речь Наина.
Заставить то конечно заставлю, а вот в каком направлении их заставлять, не знаю, надо крепко подумать. Ты вот честно говоришь, что не знаешь, а эти идеалисты никогда не согласятся, что не знают. О, они знают все и даже немного больше. Им только дай поэкспериментировать на народе, для проверки своих теорий и защиты докторских диссертаций, а дальше хоть потоп. Свой кусок счастья приватизировать успеют. Ладно! Иди. Пар выпустил, поговорил с тобой, и что-то забрезжило, где-то вдалеке. И сделай мне кофе пожалуйста, Зая.
Оставшись один, я вернулся к прерванным размышлениям. С указом
входа, в полном обвесе, прикрываясь титановыми щитами, напружинились, готовые к броску офицеры группы Альфа, ожидая команду на штурм.
В окнах здания мелькали вооруженные личности, истошно крича, предупреждая, что они ни шагу назад. Не посрамят и не отступят. Выстрел снайперской винтовки в творящемся хаосе был практически неразличим, но не отразим. Один из бойцов Альфы, молча завалился вперед. От удара тяжелой пули каску сорвало с головы, ломая шейный отдел позвоночника и она глухо бренча покатилась в сторону.
Вперед, скомандовал командир группы. Альфовцы перебежками бросились на штурм.
***
Я открыл глаза и долго не мог понять где нахожусь и что со мной. На часах светилось 04.30. 12.12.1991. Уснул за столом, уткнувшись лбом в столешницу.
Сердце колотилось как будто я бегом поднялся на девятый этаж, на лбу выступила липкая испарина.
Сюрреалистическая картина пожара Белого дома, танков стреляющих прямой наводкой в центре Москвы, не давала сосредоточиться и понять из какой оперы мне это приснилось.
"Это сон Борис, успокойся, только сон, уговаривал я сам себя, понемногу приходя в норму. Этого не может быть, это все выверт подсознания, усугубленный дикой нагрузкой и эмоциональным напряжением последних дней".
Но картина горящего белого дома проявлялась во всех подробностях, стоило только закрыть глаза и попытаться поспать еще немного. Верхние этажи здания, черные от копоти, с пустыми глазницами окон настойчиво убеждали, что я это видел воочию.