Дубайс II происходил из наследственных эмиров Хиллы, рода в халифате знатного и авторитетного еще до сельджуков и сохранившего влияние при них. Не то чтобы все шло гладко отец Дубайса II в 1108 году поднял сепаратистский мятеж, по каковому поводу его разбил и убил в битве папа нынешнего султана (иракской версии) Махмуда, но это в той среде нормальное течение событий. Унаследовавший трон Дубайс, после смерти султана приложил руку ко всем династическим распрям и междоусобным войнам, отчего к 1121 году имел напряженные отношения с халифом аль-Мустаршидом. Поняв, что в Багдаде его лицо примелькалось, и скоро по этому лицу начнут бить, он временно отъехал к Иль-Гази в Мардин. Тот его принял, «дал большие богатства и выдал за него свою дочь».
Артукид на волне успеха и под влиянием разных личностей, включая Дубайса II, подумывал о претензиях на повышение статуса, вступив по этому поводу в союз с Санджаром (султаном, напомню, Хорасанской части), в расчете на пост если уж не вассального Санджару султана Ирака, так хотя бы главы Анатолии. Остальных местных султанов, как ранее упоминалось, как раз отбросил из Византии василевс Иоанн II.
Грузины к тому времени планомерно отжимали турок от своих границ, взяв города Рустави, Гиши, Лори и фактически окружив Тбилиси. По поводу очередного их наступления, владыка Ширвана Тогрул, очередной сын покойного султана Мухаммеда I, а на текущий момент вассал Санджара и названный его сын, запросил помощи у сюзерена. Тут встал тонкий вопрос по поводу точных границ между иракским и хорасанским султанатами, на который Санджар сразу после только утихшей распри отвечать не хотел. Потому вышло так, что Тогрул обратился к независимым союзникам, Иль-Гази и Дубайсу II. Последние немедля откликнулись на призыв защитить мусульман от неверных, а уже им Санджар, движимый религиозным порывом, разумеется, «дал всю силу свою и повелел туркменству, где только кто был, от Дамаска и Халаба прийти сюда всем к воинству способным, а с ними и всем эмирам Армении».
Эмиры Эрзрума, Эрзинджана и Хлата, только что разбитые ромеями, на призыв мощного союзника тут же откликнулись, рассчитывая на будущую ответную помощь против Византии. От последней сейчас ждали дальнейшего наступления в Анатолии что в следующем году василевс бросится собрав все силы на другой край империи отбивать печенегов, предсказать никто не мог. Иль-Гази в качестве лидера для анатолийцев смотрелся тоже неплохо, а пополнить растраченные финансы за счет грузинских трофеев было бы своевременно.
Дубайс II рассчитывал на свой бонус. Артукид после победы обещал отдать коллеге Алеппо, в обмен на 100 тысяч динаров и совместное наступление на Антиохию.
В итоге, на Грузию вышла огромнейшая по меркам того времени коалиционная армия, сами сарацины отмечали, что войск вышло столько «что на ногах не умещались в тех местах», а в цифрах это под сто тысяч.
Царь Грузии, Давид IV Строитель по этому поводу тоже собрал всех, кого нашел, включая вовремя приглашенных
и православных, формально не так уж не обоснованы.
А еще появился пятый (и в классической версии последний), патриарший престол Иерусалимский. Епархия считалась «Матерью церквей» и основана была апостолом Иаковом, братом Господним, но ранее высшего статуса за ней не признавали. Впрочем, несмотря на сакральную значимость, внутрицерковным авторитетом престол особо не пользовался.
Причем, порой думается, что без Вселенских Соборов не возникли бы и расколы. Не смогли бы сформулировать общую идею разграничения версий, в каждом случае. И возможно, остались бы единой Церковью с поместными субъектами федерации
Глава III. Снова Алеппо
Сыновья Иль-Гази прекрасно понимали, что кузену уступают оба. Восточный сосед, наместник Мосула аль-Бурсуки, строил на управляемых землях личный, хоть пока и вассальный султану, эмират, в который предполагал включить Алеппо, а со временем и Мардин. Отчего предпочитал видеть правителем последнего слабого соперника.
Франки придерживались того же мнения, так что отправиться с дружиной в Мардин из окруженного латинянами и Мосулом Алеппо, у Балака не получилось. Прорыв выглядел слишком рискованно, да и город оставлять просто так было жалко актив все же.
При этом ближайшее будущее Алеппо сомнений ни у кого не вызывало переход под власть Мосула или Антиохии. Сил на суверенитет блокированный город не имел.
Горожане теряли из-за «кольца врагов» деньги и их выбор, с учетом недавней измены и избиения христиан, был очевиден они предпочитали уйти под руку аль-Бурсуки. А вот относительно своей судьбы, Балаку срочно требовалось сделать выбор.
Сам наместник хотел в Мардин и там на трон, продолжать политику Иль-Гази. Вариант вассальной независимости для него отпал сразу ни аль-Бурсуки, ни регент Антиохии Балдуин II, идей автономии не разделяли.
Переход под власть Мосула выезд в Мардин закрывал окончательно. В лучшем случае, Балак оставался в Алеппо наместником, на срок, определяемый эмиром и не факт, что долгий. Да и идея дальнейшей службы равному по статусу сопернику не привлекала. В худшем случае, свежеобретенного вассала могли и быстро ликвидировать, дело житейское.